Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 101 – Лилия Тимолаева

— Наверное.

Он поднялся.

— Прощайте, Аксинья.

Не «до суда».

Не «до разговора».

Прощайте.

— Прощайте, Федор.

Он дошел до двери.

Остановился.

— Кстати.

— Что?

— Рощин все-таки не купил половину дома?

— Нет.

— Зря.

— Кто?

— Не уверен.

Я рассмеялась.

Федор тоже едва заметно улыбнулся.

На этом и разошлись.

Он уехал.

Больше мне не пришлось обсуждать с ним ни резерв, ни Верейскую, ни наш брак.

И впервые это не требовало никаких подписей.

К зиме дом действительно начал приносить деньги.

Не на бумаге.

Не в обещаниях.

Не в расчетах, где надо было десять раз объяснить, почему прибыль появится потом.

Настоящие деньги.

Пустующие квартиры были сданы.

Каретные помещения использовались.

Подвал приносил небольшую, но стабильную плату.

Комната над лавками, которую я сначала забрала под контору, продолжала служить мне.

Вторую снимал человек, работавший с торговыми счетами.

Даже двор стал приносить доход: мы выделили несколько мест для временного хранения грузов соседних торговцев так, чтобы это не мешало жильцам и проезду.

Степан сначала протестовал.

Через месяц сам предложил поднять плату за самые удобные места.

— Вы становитесь жадным, — сказала я.

— Учусь у хозяйки.

— Я практичная.

— Варвара Егоровна говорит иначе.

— Не надо мне рассказывать, что говорит Варвара Егоровна.

— Тогда половину новостей придется скрывать.

Старый долг дома передо мной за городской сбор мы вернули.

Я настояла.

Степан возмущался.

— Можно оставить в резерве.

— Новый резерв уже есть.

— Деньги лишними не бывают.

— Поэтому верните мои.

— Жадная.

— Практичная.

Теперь эту фразу употребляли против меня все.

Даже Настасья.

Особенно Настасья.

Предварительные договоры жильцов постепенно подходили к концу.

Я не стала устраивать резкое повышение.

По каждой квартире считали отдельно.

Состояние.

Этаж.

Ремонт.

Срок проживания.

Рыночную ставку.

С людьми, которые жили давно и платили без задержек, разговаривали заранее.

Некоторым повышали немного.

Кому-то не меняли в обмен на мелкие работы.

Один жилец ушел.

На его место нашли другого.

Никакой катастрофы не произошло.

Самое странное состояло в другом.

Я начала понимать прежнюю Аксинью лучше именно сейчас.

Она не умела управлять всем домом.

Но многие отдельные ее решения были человеческими и иногда вполне выгодными.

Я не уничтожила их ради новой системы.

Просто добавила к ним расчет.

Где можно сохранить старую ставку — сохраняла.

Где требовалось повышение — объясняла.

Где человек не мог платить рынок — решала, насколько дому выгодно его оставить.

Не каждый раз выходило идеально.

Один новый жилец задержал первый же платеж.

Один подрядчик сорвал срок работ.

Мы слишком дешево сдали каретник и пересмотрели цену после окончания короткого договора.

Я однажды неверно оценила стоимость ремонта квартиры, и итог оказался почти на четверть выше.

Степан после этого три дня ходил довольный.

— Почему радуетесь моему убытку?

— Потому что вы теперь неделю не будете говорить, что смета кажется вам завышенной.

— Буду.

— Тогда никакой пользы.

Ошибки больше не пугали.

Их можно было посчитать.

Исправить.

Учесть в следующем решении.

Гораздо опаснее были вещи, которые человек отказывался называть ошибками годами.

С Данилой мы виделись постоянно.

Иногда по делу.

Иногда нет.

Поначалу разницу было трудно определить.