Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 99 – Лилия Тимолаева

— Почему мне не сказали?

— Вы нервничали.

— Я не нервничала.

Варвара Егоровна рядом громко сказала:

— Нервничала.

— Вас никто не спрашивал.

— А я все равно отвечу.

Макар Ильич сложил последнюю папку.

— Осталось семь. Их расчеты проведет княжеская контора. Все остальные предварительные договоры продолжают действовать до срока, если жильцы сами не захотят уйти по иным основаниям.

— То есть мне не надо возвращать их деньги.

— По сегодняшнему решению — нет.

— А городской сбор?

Степан усмехнулся.

— Уже заплатили.

— Это я знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Хотела услышать хотя бы одну проблему, которой больше нет.

Он подумал.

— Городского сбора больше нет.

— До следующего года.

— Не портите момент.

Я засмеялась.

Макар Ильич тоже улыбнулся.

Немного.

Для него это почти считалось праздником.

Газеты все-таки написали.

Не так, как хотелось бы Макару Ильичу.

Одна назвала меня «княгиней без князя».

Другая — «хозяйкой, потребовавшей назад семнадцать тысяч».

Третья зачем-то подробно пересказала спор Варвары Егоровны с Савельевым в коридоре суда, хотя к делу он вообще не относился.

Савельев купил два экземпляра.

— Зачем?

— Для потомков.

— Ваши потомки должны знать, что вы бросили булочную ради чужого суда?

— Тут написано: «уважаемый торговец с Верейской».

— А дальше?

Он сложил газету.

— Дальше неважно.

Варвара Егоровна прочитала все и заявила, что журналист перепутал ее возраст.

— Как?

— Написал «пожилая квартиросъемщица».

— А вы?

— Опытная.

Я решила не спорить.

Верейская постепенно возвращалась к обычной жизни.

Семь семей действительно ушли.

Не все из-за страха.

Двум понравились новые квартиры.

Одна семья давно хотела ближе к родственникам.

Остальные предпочли не возвращаться после начатого переезда.

Мы никого не уговаривали.

Княжеская контора рассчиталась с ними в установленный срок.

Освободившиеся квартиры стали моей следующей задачей.

И здесь произошло то, чего Степан боялся меньше меня.

Они не пустовали долго.

После газет у дома появилась известность.

Не вся приятная.

Но адрес был хорошим, район удобным, а ставки я не стала поднимать только потому, что внезапно появился спрос.

Мы привели в порядок две квартиры.

Три сдали почти без работ.

Еще две требовали времени.

Мирон Саввич остался.

Через месяц встретил меня на лестнице.

— Не пожалел? — спросила я.

— Пока нет.

— Очень высокая оценка.

— Я осторожный человек.

— Уже заметила.

— А вы?

— Что я?

— Пожалели, что не отдали деньги сразу?

Я подумала.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда до сих пор считала бы их своим долгом.

Он кивнул.

— Логично.

И пошел дальше.

От Мирона Саввича это почти считалось признанием.

Федор обжалование не подал.

Я узнала через Макара Ильича.

— Почему? — спросила я.

— Хотите, чтобы я угадал его мысли?

— Нет.

— Тогда не знаю.

Через месяц первая часть резерва поступила на отдельный счет Верейской.

Через второй — еще.

До полного восстановления оставалось немного.

Доход одного из складов Федора оказался достаточным, поэтому до продажи его долей дело не дошло.

Потерял ли он имущество?

Частично.

Свободу распоряжаться доходом одного объекта — точно.

Кроме того, Сергей Петрович Ярцев окончательно отказался от любых переговоров о браке дочери с Федором.

Об этом мне рассказала Полина.

Она заехала однажды вечером.