Книга Непристойное положение, страница 15 – Вэл Килмер

Изабелла молча кивнула. Она была бледной, под глазами залегли тени. Тоже не спала, — понял он.

Он отпил кофе, стараясь не выдать себя, что тревожится за ее состояние.

Потребность объясниться толкнула его продолжать:

— Вы спросили, почему я вас отталкиваю. Я дал слово вашей матери. Если я хоть на минуту перестану быть вашим опекуном, я поломаю всё, что для вас сделал. Люди ополчатся на вас, не на меня. Вы станете «падшей». Я этого не вынесу. Потому что… вы для меня слишком много значите.

Она открыла рот, но он не дал ей сказать.

— Собирайтесь. Едем за приданым.

Он быстро встал и вышел, дабы не продолжать неприятный разговор.

* * *

Утро в Лондоне было серым и сырым, туман висел над мостовой. Оливер подал Изабелле руку, чтобы помочь выйти из кареты. Она взяла его под локоть почти не касаясь, но его сердце всё равно забилось быстрее.

Из распахнутых дверей швейной мастерской с вывеской «Madame Dubois — Modes et Toilettes» тянуло запахами пчелиного воска, сушёной лаванды и дорогой ткани — тем особенным, сладковато-приторным ароматом, к которому он привык ещё на Ямайке. Точно так же пахли платья для Марии из Китая и Индии. Раньше этот запах означал радость. Сейчас он душил его.

— Вы уверены, что хотите пойти со мной, сэр? — спросила Изабелла, когда они поднялись на крыльцо. Голос был тихим, спокойным — она тоже научилась скрывать чувства. — Примерка долгая и скучная. Я сама справлюсь.

Он задумался, борясь с собой. Смотреть на подвенечное платье или нет? Конечно, не хотелось бы. Но тогда он лишь подтвердит ее домыслы.

— Я найду, чем заняться.

Они вошли. Помощница модистки тут же отправилась за мадам дюбуа. Ты выскочила из-за портьеры и сразу засуетилась, лебезя.

— Месье Вентворт! Мадемуазель! Вы припозднились. Давно пора приниматься за работу! Платье для невесты, правильно? О, мадемуазель, какая радость! Поздравляю! Жених, должно быть, самый счастливый человек в Лондоне. Такая красавица!

Какое-то издевательство, — подумал Оливер. — Какого черта так нахваливать. Зачем?

— Свадьба будет на Ямайке, мадам Дюбуа, — поправил он, цедя сквозь зубы. — Не нужно слишком теплых платьев.

— Какой фасон предпочитаете? Французский? Итальянский? — Портниха разглядывала Изабеллу во все глаза. — Ах, какой у вас цвет кожи — я такого не видела со времён, когда шила для мадам ла Маркизы, которая была с Мартиники. Вам пойдёт всё, абсолютно всё! Жемчужно-серый? Нет, бледно-голубой — он сделает ваши глаза ещё зеленее. А может, цвет слоновой кости? Прошу, проходите.

Она говорила быстро, пересыпая французскими словечками, и Оливер осознал, насколько Изабелла сейчас была похожа на Марию. Та тоже терялась от такого напора, опускала глаза и краснела, когда речь заходила о нарядах. Мария не любила быть в центре внимания. Изабелла, кажется, тоже.

— Благодарю вас, мадам, — сказала она, и в её голосе не было ни застенчивости, ни радости. Только усталая вежливость. — Я буду рада посмотреть, что вы предложите.

Мадам указала на кресло с высокой спинкой, обитое потёртым бархатом, стоявшее у зеркала.

— Прошу вас, месье, присаживайтесь. Я пришлю вам чаю или кофе?

— Кофе, — бросил Оливер, опускаясь в кресло. — Чёрный.

— Сию минуту.

Мадам Дюбуа исчезла за портьерой, и Оливер остался один в тишине примерочной. За стенкой слышался голос Изабеллы — она отвечала на вопросы модистки. Оливер не разбирал слов, только интонации: ровные, вежливые, правильно воспитанные.