Книга Непристойное положение, страница 12 – Вэл Килмер

Периш, белый как мел, быстро ушёл. Оливер перевёл дыхание, руки всё ещё дрожали. Он повернулся, чтобы выйти на балкон, и остановился.

В дверях, за портьерой, стояла Изабелла.

Она была бледной. Она всё слышала, это было очевидно. И про то, для чего её держат, и про то, что о них говорят.

— Изабелла… — голос у него сорвался.

Она ничего не сказала. Только посмотрела на него — тяжело и долго — и, отвернувшись, ушла.

Нашлась пожилая леди в напудренном парике, чтобы составить ей компанию. Графиня с приторной вежливостью спросила, откуда мисс Сантуш родом. Оливер ответил, что Изабелла выросла на Ямайке и что её покойный отец был португальским торговцем.

— Так и не скажешь. Такая воспитанная особа, — отвесила комплимент графиня.

— Благодарю вас, леди Эссекс, — ответил Оливер с каменным лицом.

— Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, — продолжала графиня, понижая голос. — В нашем обществе такие… оттенки… редкость.

Изабелла держалась. Она не опускала глаза, не краснела, не запиналась. Она отвечала на вопросы с вежливой улыбкой, делала правильные реверансы, говорила с идеальным английским акцентом, будто родилась в Гринвиче, а не в тропической колонии с сомнительной репутацией. Никто не мог придраться к её манерам. Но все цеплялись к цвету её кожи.

— Ваша воспитанница просто прелесть, мистер Вентворт, — заключила графиня.

Под присмотром старой леди Оливер оставил её. Заискивающий тон графини вскоре надоел — жалость этой женщины ей была ни к чему и раздражала. Извинившись, Изабелла пошла искать Оливера.

Пока она шла до кабинета, ловила на себе взгляды гостей: очень явно в полутемной гостиной блестели их напудренные лица и белые парики, когда они поворачивали головы ей вслед.

Она приоткрыла дверь в мужскую святая святых и едва не задохнулась от густого дыма сигар. Оливер беседовал с лордом. Она решила подождать, не отвлекать его.

И пожалела об этом.

Услышав об унизительном праве плантатора, о матери и о себе. Внезапно она осознала. Вот причина его бухгалтерского тона, стены вставшей между ними.

Все видят в ней его игрушку, рабыню для плотских утех.

Изабелла буквально оцепенела.

— Вы… вы не в себе, Вентворт, — пробормотал лорд и, развернувшись, быстро зашагал прочь.

Оливер заметил ее и тоже застыл. Она хотела бы скрыться, но ноги точно приколотили к полу. Затем он моргнул, точно опомнился.

— Изабелла, — начал Оливер, делая шаг к ней.

Боясь расплакаться, она как во сне побрела в залу, и только прикосновение его руки вывело ее из помутнения.

— Иза. — Он назвал ее ласково, как звал обычно. — Устала? Давай, выйдем на воздух.

Он вывел ее под руку, и она шла, не чувствуя ног. Всё расплывалось, и только его ладонь, твёрдая и горячая, не давала ей заплакать.

Дверь на балкон скрипнула, и на неё пахнуло сырым ночным воздухом. Изабелла поёжилась. Оливер убрал руку и отошёл к перилам. Она осталась у двери, не решаясь подойти.

Он молчал. Она тоже молчала, потому что слова застревали в горле. Что она могла сказать? Слова «вкус господской спальни» прилипли к ней, точно грязь.

Оливер наконец повернулся к ней.

— Замёрзла? — Его голос прозвучал глухо, почти виновато.

— Нет.

Оливер снял камзол, подошёл и набросил ей на плечи. Ткань, нагретая его телом, пахла табаком и шампанским. Она вцепилась пальцами в края камзола, прижимая к себе.