Книга Сердце проклятого принца, страница 58 – Кристин Бах

— Элиза попросила остановиться.

— Какая предусмотрительная женщина.

Я не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

— Договор сохранили? — продолжил Гидеон.

— Да.

— Платье?

— Тоже.

Он кивнул.

— Хорошо. В Эшворте с вас снимут письменное показание. Без отправки судье, пока сами не решите. Но память следует закрепить раньше, чем чужие люди предложат более удобную версию.

В его рассуждении не было ни мести, ни снисхождения. Только порядок. Я впервые почувствовала, что Седрик может оказаться не единственным человеком, определяющим, какая правда будет услышана.

— Сделаю, — согласилась я.

Рейнар посмотрел на Гидеона.

— Харроу мог быть связан с охотой?

— Не вижу причины.

— Причины иногда существуют раньше, чем мы их замечаем.

— Проверю.

На этом разговор закончился. Гидеон вернулся на козлы, оставив нам корзину с едой. В ней нашлись холодная курица, сыр, белый хлеб, груши и маленькие пирожные с миндалём.

Я взяла одно, разломила и обнаружила внутри абрикосовый джем.

— Ваши люди возят с собой пирожные на поиски пропавших охотников?

— Гидеон считает, что голод мешает дисциплине.

— Разумный человек.

— Не говорите ему. Станет невыносим.

Мы поели. Рейнар отдал мне второе пирожное, утверждая, что не любит сладкого. Я не поверила: он слишком внимательно посмотрел на начинку. Половину я всё-таки положила ему на салфетку.

— Это плата за крышу, — объяснила я.

— Тогда вы недооцениваете мою работу.

— Остальное получите после зимы, если не протечёт.

Он съел пирожное и улыбнулся. На несколько минут карета снова стала тесным пространством, где находились только мы, а не частью его неизвестной жизни.

После обеда дорога пошла вверх. Лес поредел, за окнами появились поля, каменные ограды и небольшие деревни. В каждой люди узнавали карету. Мужчины снимали шапки, женщины приседали, дети останавливались у дороги. Герба на дверце не было, но чёрные лошади и ливрея говорили достаточно.

— Они кланяются вам, — сказала я.

— Карете.

— Кареты редко платят аренду и судят споры.

— Вы уверены? При дворе иногда трудно заметить разницу.

Он попытался отшутиться. Я не позволила.

— Вы владеете этими деревнями?

— Моя семья.

— И Эшвортом.

— Да.

— Сколько ещё у вашей семьи домов?

Рейнар посмотрел на меня с осторожностью человека, выбирающего между двумя неудобными ответами.

— Несколько.

— Больше трёх?

— Да.

— Пяти?

— Элиза. — мой допрос прервал его усталый ответ.

— Я просто пытаюсь понять, насколько далеко находится простой охотник Рейнар Рейн от человека напротив.

Он наклонился, уперев локти в колени. Карета качнулась, наши лица оказались ближе.

— Человек напротив — тот же, который сжёг кашу, чинил вашу крышу и получил по рукам за повидло.

— Но у этого человека есть вооружённые слуги, земли и люди, кланяющиеся его карете.

— Есть.

— Почему вы скрыли?

— Сначала не знал, кому могу доверять. Потом…

Он замолчал.

— Потом что?

Рейнар отвёл взгляд к окну.

— Потом мне понравилось, что вы разговариваете со мной как с обычным человеком.

Ответ был настолько неожиданным, что я не сразу нашла слова.

— Я била вас ложкой.

— Именно.

— И заставила съесть подгоревшую кашу.

— Это было жестоко, но освежающе.

— Если бы знала ваше положение, всё равно заставила бы.

Он снова посмотрел на меня.

— Поэтому вы здесь.

Смысл фразы был неясен. Здесь, потому что спасла его? Потому что не боялась? Потому что он решил защитить меня? Я хотела спросить, но карета выехала на вершину холма, и Эшворт появился впереди.