Книга Сердце проклятого принца, страница 56 – Кристин Бах

— Спасибо.

Он вышел и закрыл дверь. Я прочитала письмо. Маменька писала просто, без красивых прощаний. Напоминала, где лежат бумаги, кому можно доверять и почему нельзя показывать печать Розвудов сэру Седрику. Просила не возвращаться в родовое поместье без защиты. В конце почерк становился неровным.

«Я не родила тебя, девочка моя, но каждый день благодарила судьбу, что стала твоей матерью. Не живи из одной благодарности мне. Когда придёт время, выбери собственную жизнь — даже если для этого придётся оставить нашу».

Я прочитала последние строки трижды. Потом сложила письмо, прижала к губам и позволила себе плакать. Недолго. Не потому, что боль стала меньше, а потому, что снаружи ждала дорога. Через час сундук и кофр стояли возле кареты. Я собрала две корзины трав, хирургический ящик, банки с мазями и мешочки семян. Рыжка бегала вокруг вещей, не понимая, почему дом выворачивают наружу. Коза осталась у госпожи Элмер: Фин примчался по первой записке, получил ключ и торжественную обязанность кормить её до нашего возвращения.

— Вы вернётесь? — спросил он, поглядывая на вооружённых людей.

— Конечно.

Я ответила слишком быстро. Фин, к счастью, поверил. Гидеон отдал ему две серебряные монеты за работу, но мальчик отказался и посмотрел на меня.

— Элиза платит яблоками.

— Тогда получишь яблоки, — сказала я. — Серебро оставь на новую крышу матери.

Он подумал и всё-таки взял монеты. Перед отъездом я обошла дом. Закрыла окна, убрала угли из печи, накрыла мебель полотном. В лечебнице каждая банка стояла на своём месте, будто завтра утром снова придут люди. На кухонном столе осталась царапина от разбитой кружки. Буфет держался на новой петле, поставленной Рейнаром.

Во дворе я подошла к восточной яблоне. Земля над могилой маменьки потемнела после дождя. На камнях лежали свежие листья. Я опустилась на колени, убрала их и поправила маленький деревянный крест.

— Я не знаю, когда вернусь, — сказала я. — Но вернусь обязательно.

Ветер прошёл по саду и качнул ветви. Одно яблоко упало рядом, мягко ударившись о землю.

Маменька не ответила. Мёртвые вообще редко давали советы вовремя. Приходилось вспоминать старые и надеяться, что понял правильно. Я положила ладонь на землю, затем поднялась. Рейнар ждал у калитки. Не подходил и не торопил. Когда я вернулась, он взял ключ от дома, но сразу вложил обратно в мою ладонь.

— Оставьте у себя.

— Вы сказали, за вещами вернутся ваши люди.

— Только вместе с вами или по вашему письменному распоряжению.

Я сжала ключ. После Седрика простое признание моего права оказалось почти подарком.

— Рейнар.

— Да?

— Кто вы?

Он посмотрел на чёрную карету, на Гидеона, делавшего вид, что проверяет ремни, и на всадников у дороги.

— Не тот человек, за которого себя выдавал.

— Это я уже поняла.

— Моей семье принадлежат Эшворт и несколько земель севернее. Я служу короне и большую часть жизни провёл при дворе или в армии.

— Вы дворянин.

— Да.

— Насколько знатный?

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Достаточно, чтобы Гидеон считал мои исчезновения государственной бедой.

— Это не ответ.

— Другого пока не дам.

Я ждала раздражения, но его не было. Рейнар признавал, что скрывает правду, и не пытался украсить молчание ложью.

— Почему?

— Потому что моё имя привлекает людей опаснее Харроу. Пока я не понимаю, кто устроил охоту, меньше знающих — меньше целей.