Книга Сердце проклятого принца, страница 151 – Кристин Бах

Из-за двери донеслось сдавленное дыхание — неровное, тяжёлое. Затем скрипнула доска и что-то снова ударилось о пол.

Я распахнула створку и вошла в комнату Рейнара не ради вечерней игры, книги или поцелуя. Я вошла, потому что боялась за него.

В спальне горела одна свеча. Подставка валялась возле камина, по полу растекался воск. Рейнар лежал у кресла, привалившись плечом к сиденью. Рубашка на груди была расстёгнута, волосы прилипли ко лбу, лицо казалось почти серым.

Я бросилась к нему.

— Не зовите слуг, — выговорил он, едва я опустилась рядом.

— Конечно. Пусть хозяин дома тихо умрёт на ковре, зато никто не потревожится.

Я попыталась помочь ему сесть. Обычно Рейнар двигался с той естественной силой, которая заставляла других уступать ему дорогу. Сейчас значительная часть его веса легла на мои руки, и это испугало сильнее бледности.

— Что произошло?

— Ничего.

— Если это твоё обычное состояние, я начинаю понимать, почему в Эшворте такие толстые ковры.

Он хотел ответить колкостью, но смог только резко вдохнуть. Ладонь прижал к левой стороне груди. сНе к боку. К сердцу. сЯ взяла его за запястье. Пульс оказался таким же странным, как после лазарета: медленный, проваливающийся, будто сердце забывало сделать следующий удар, а потом судорожно наверстывало упущенное.

— В постель, — приказала я.

— Я сам.

Рейнар упёрся рукой в кресло и попытался подняться. Ноги его не удержали. Я едва успела подставить плечо, прежде чем он снова упал.

— Безусловно, — сказала я, обхватывая его за талию. — Ты великолепно справляешься. Особенно изящно получается падать.

— Элиза…

— Силы на спор у тебя остались. Значит, до кровати дойдёшь.

Мы поднялись вместе. Рейнар был слишком тяжёлым, слишком высоким, и несколько шагов до постели превратились в настоящее сражение. Он пытался не опираться на меня всем телом, я злилась на его гордость и крепче держала за пояс. Добравшись до кровати, мы почти рухнули на неё вдвоём.

Я успела отстраниться и поправила халат.

Рейнар лежал, закрыв глаза. Дыхание понемногу выравнивалось, но пальцы оставались ледяными. На груди, там, где он прижимал ладонь, кожа была холоднее, чем на запястье. Не прохладной — почти мёртвой. Такого не могло быть от старой раны.

Я поднесла свечу ближе, осмотрела грудь и бок. На коже виднелись старые шрамы, однако ни один не воспалился. Зато под левым ребром проступала тонкая тень, похожая на расходящиеся ветви инея. Когда я коснулась её, Рейнар резко открыл глаза и перехватил мою руку.

— Не надо.

— Тебе больно?

— Нет.

— Тогда отпустите.

Он не отпускал ещё несколько мгновений. Его ладонь была холодной, но там, где наши пальцы соприкасались, кожа понемногу согревалась. Тень под ребром бледнела. Я смотрела на неё, не веря собственным глазам.

Рейнар тоже это заметил. В его взгляде мелькнуло чувство, которого я не успела понять: надежда или страх.

Он разжал пальцы и натянул рубашку.

— Старая рана, — повторил упрямо.

— Раны не покрываются инеем.

— Эта покрывается.

— Очень содержательно. Где ты её получил?

— В лесу.

— Когда?

— Давно.

— Чем тебя ранили?

Рейнар посмотрел на меня из-под опущенных ресниц.

— Любопытством целительницы.

Я едва не швырнула в него подушкой. Однако гнев отступил, когда он снова побледнел.

— Хорошо. Сегодня я не стану тебя допрашивать. Но не потому, что поверила. Ты расскажешь мне правду, когда сможешь сидеть и лгать убедительнее.