Книга Сердце проклятого принца, страница 148 – Кристин Бах

— Хорошо, — сказала я. — Но сегодня ты не пьёшь вина и ложишься спать до полуночи. Я приготовлю настой боярышника с пустырником.

— Ты только что заявила, что не веришь моему объяснению, а теперь собираешься меня лечить?

— Одно другому не мешает. Ты можешь быть лжецом и больным одновременно.

Он повернул голову. В глазах появилось слабое веселье.

— Утешила.

— Я целительница, а не придворный льстец.

К Эшворту Рейнар приехал уже в обычном состоянии. Спрыгнул в снег прежде, чем лакей подал ступеньку, сам взял ящик и сделал вид, будто никакой слабости не было. Во дворе зажигали фонари, в распахнутые двери главного зала вносили ель, а несколько горничных бежали следом, подбирая осыпавшуюся хвою. Я сделала вид, что поверила Рейнару, и только проследила, чтобы он вошёл в дом, прежде чем сани отправились на конюшню.

Но вечером, когда принесла настой в малую библиотеку, он спал в кресле у камина.

На коленях лежала раскрытая книга, голова была откинута, одна рука бессильно свисала вдоль подлокотника. В покое лицо Рейнара утратило привычную суровость. Я вдруг ясно увидела усталость, которую он скрывал за насмешками, делами и бесконечной властью над собой.

Он выглядел не просто утомлённым. Изнурённым.

Я поставила чашку на стол и осторожно забрала книгу. Рейнар проснулся мгновенно, перехватив моё запястье прежде, чем успел открыть глаза.

— Это я, — прошептала я.

Пальцы сразу разжались.

— Простите. Привычка.

— Отдыхать с таким усердием, будто на тебя нападают?

— Ты очень опасно приближалась к моей книге.

Я взглянула на обложку. Это оказался трактат о торговых пошлинах северных портов.

— Теперь понимаю. Ради подобного чтения люди способны на убийство.

— Ты просто не дошла до таблиц.

Рейнар сделал глоток настоя, скривился и заявил, что тот напоминает воду, которой мыли старые сапоги. Я ответила, что в следующий раз добавлю сами сапоги для вкуса. Спор продолжился ещё четверть часа и незаметно перешёл на книги.

Он считал романы бесполезными, потому что люди в них принимали решения, которые ни один разумный человек не принял бы. Я возразила, что разумные решения редко создают интересные истории. Рейнар заявил, что героиня лежавшей на столе книги могла избавиться от половины бед, если бы задала один прямой вопрос. Я напомнила, что некоторые мужчины способны годами скрывать важные вещи, а потом удивляются, почему женщины не задают правильных вопросов.

После этого он замолчал.

— Удар ниже пояса, госпожа Мур.

— Зато заслуженный.

— Дайте мне книгу. Я найду место, где героиня тоже ведёт себя неразумно.

Так мы просидели до полуночи — каждый со своей книгой, но читали мало. Рейнар время от времени зачитывал особенно нелепые строки из трактата таким торжественным голосом, словно объявлял государственный указ. Я отвечала отрывками из романа. Над камином пахла еловая гирлянда, между ветвями поблёскивали золотые орехи, а на столе остывал пряный яблочный напиток. За окнами бесшумно падал снег, в камине оседали угли, и впервые Эшворт показался мне не огромным чужим дворцом, а домом, который готовился к празднику и позволял мне участвовать в его ожидании.

Потом Рейнар проводил меня до покоев. У наружной двери он остановился.

— Доброй ночи, Элиза.

— Доброй ночи, Рейнар.

Между нашими комнатами был другой путь — гораздо короче. Но он не взглянул в сторону смежной двери даже тогда, когда вошёл к себе.