Книга Сердце проклятого принца, страница 152 – Кристин Бах

Я укрыла его одеялом, растёрла холодные руки и подбросила поленьев в камин. Затем через наружную дверь прошла на кухню. Дом спал, лишь дежурный лакей клевал носом в холле. Я попросила его никого не будить и сама приготовила настой: боярышник для сердца, мелиссу для ровного дыхания, щепоть пустырника и немного мёда, чтобы Рейнар не заявил, будто я снова сварила старые сапоги.

Когда вернулась, он лежал так же, но глаза были открыты.

— Ты ушла, — сказал он.

В этих двух словах прозвучало столько неприкрытой тревоги, что я остановилась.

— За лекарством.

— Я понял.

Нет, не понял. В то мгновение, когда проснулся один, он успел решить что-то другое. Я не стала спрашивать. Рейнар выпил настой без привычных жалоб. Я сидела на краю кровати, придерживая чашку, потому что его пальцы всё ещё дрожали. Когда он закончил, собиралась перейти в кресло, но Рейнар удержал меня за рукав. Не властно. Почти бессознательно.

— Останьтесь, — попросил он.

Впервые за долгое время он не скрывал слабости и не пытался превратить просьбу в приказ. Я накрыла его руку своей.

— Останусь.

Он отпустил рукав и закрыл глаза.

Я устроилась в кресле у кровати. Огонь потрескивал, за окнами снег серебрился в лунном свете, а ветер тихо осыпал с еловых ветвей белую пыль. Из коридора едва ощутимо пахло воском, хвоей и апельсинами. Даже в эту тревожную ночь дворец хранил тёплое ожидание праздника. Рейнар засыпал беспокойно. Иногда дыхание замедлялось так сильно, что я вставала и склонялась к нему, проверяя пульс. Тогда сердце начинало биться ровнее, словно одного моего прикосновения было достаточно.

Это пугало.

Но ещё сильнее пугало то, что мне хотелось не убирать руку.

Ближе к рассвету Рейнар открыл глаза. Взгляд был мутным от сна, но уже осмысленным. Он повернул голову к смежной двери. Та оставалась распахнутой, и за ней виднелась моя тёмная спальня.

— Ты всё-таки пришла, — прошептал он.

Я проследила за его взглядом.

— Ты слишком долго учился стучать, чтобы я сделала вид, будто не услышала твоего падения.

На губах Рейнара появилась едва заметная улыбка. Через мгновение он снова уснул. Я осталась до утра. Когда за шторами посерело небо, его лицо приобрело обычный цвет, руки согрелись, а пульс стал ровнее. Я поднялась, поправила съехавшее одеяло и тихо вернулась в свою спальню. У двери я задержалась. Достаточно было одного движения, чтобы плотно закрыть створку, отделить мои комнаты от его и убедить себя, что ночная тревога ничего не изменила. Я не стала этого делать. Оставила дверь распахнутой шире, чем прежде. Когда позднее Рейнар проснулся, он наверняка её увидел. Но за завтраком ничего не сказал. И именно поэтому я поняла, что поступила правильно.

За шесть дней до Рождества на кухне Эшворта пропали двести имбирных волков.

Бесс обнаружила исчезновение на рассвете. Её возмущённый крик поднял с постелей поварят, разогнал кошек и заставил дежурного лакея прибежать с кочергой, решив, что в дом ворвались грабители. В некотором смысле так оно и было. На длинном столе остались пустые противни, дорожка сахарной пудры и одинокий волчий хвост, валявшийся возле двери в кладовую.

— Двести штук! — повторяла Бесс, размахивая уцелевшим хвостом. — Я собственными руками вырезала им уши. Том два вечера обжигал пальцы о глазурь. А этот маленький разбойник съел целую стаю!