Книга Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому, страница 52 – Ната Хари

— Ты знаешь, я думаю, это нормально. Ты мерил людей по себе. Ты вообще осознаешь, какой ты уникальный, Миш?

— Уникальный долбо… ящер?

— Уникальный человек. Я не знаю никого, кто с первого взгляда видит в женщинах всё самое лучшее, что в них есть. Настолько, чтобы очароваться и втрескаться по уши. Муж Фриды Кало… как его… Диего Ривера, вот! — он был страшным бабником и изменял бедной Фридочке направо и налево. А, положа руку на сердце, страшненький он был, как моя жизнь до встречи с тобой. Пухлик такой одутловатый. Но бабы вокруг него укладывались в штабеля с воплями: «Ах Диего, я ваша навеки!», — именно потому, что каждая в его присутствии видела себя по-настоящему прекрасной. А женщине… нам очень важно отражаться в чьих-то глазах, понимаешь? И ты — именно тот, кто в первые же секунды знакомства не жмётся в углу, не проецирует на девушку всё своё недоверие к людям, не ищет недостатки, чтобы себя обезопасить — то есть, не проявляет типичного для всех людей поведения при знакомстве. Наоборот, у тебя фокус смещён на положительные качества. Это же… Это же вау!

Кажется, сейчас у меня начнётся гипервентиляция лёгких. Господи, спасибо тебе за эту женщину. Не испугалась. Не заревновала. Не сбежала. Приняла. И… кажется, сейчас делает так, чтобы я принял себя сам.

Обнимаю до хруста.

Ни слова из себя не могу выдавить.

— То есть, мы имеем абсолютно единственного в своём роде, неповторимого Мишу-Консерву, — продолжает Море откуда-то из моего бока, к которому я прижал её намертво, — который ни разу не встретил такую же уникальную девушку, способную влюбиться с первого взгляда. А теми, что были способны — я не исключаю, что при такой большой выборке и при твоих талантах в горизонтальной плоскости, уж нескольких-то ты покорил — ты сам же и разрывал связь, исчезая по утрам. Такой пердюмонокль, поверь, не каждое свежевлюблённое сердечко выдержит.

— Я понял, Маш, понял. Ограничив себя в вопросах долгого красивого ухаживания, я отнял у себя все опции получить взаимность.

— Предпочитаю думать, что судьба берегла тебя для меня, — хитро улыбается Моречко поверх ведёрка с мороженым. — Иначе как объяснить тот миллион совпадений, которые привели нас друг к другу, замедлили твой побег, ускорили моё грехопадение и тот факт, что мы три дня назад расписались?

— Это бесспорно. Меня беспокоит другое. Я себя знаю, Маш. Сейчас нам с тобой головокружительно хорошо. Но я за это своё большое влюблённое сердце не отвечаю, понимаешь? Через пару месяцев я точно так же, как и всегда, могу вляпаться в любую Свету, Люду, Елизавету Григорьевну из бухгалтерии.

— Не трожь Григорьевну, у неё внуки и радикулит! — лупит меня подушкой, вступаясь за честь воображаемой гранд-дамы. — Когда соберёшься, пожалуйста, променяй меня на что-то, что я смогу понять. На молодуху с ногами от ушей или там, талантливую поэтессу… Короче, будет как-то проще, если я смогу включить свой знаменитый прагматизм и объяснить себе наше расставание с логической точки зрения.

— Тебе больно будет, Машенька…

— Каждый справляется со своими болями сам. Вот если мы будем разводиться с воплями «ты меркантильная сука!» — вот тогда мне будет, конечно, невыносимо. Но я достаточно крепко тебя полюбила, чтобы принять твоих тараканов и желать тебе счастья. И остаться твоим другом.