Книга Погребённый Князь, страница 62 – Евгений Ключников

Северин повёл его дальше, в большую залу. Мёртвые слуги уже успели вынести значительную часть обломков, но явные следы недавней резни никуда не исчезли. На камне до сих пор темнела высохшая кровь храмовых стражей. У самого очага лежали жалкие остатки разбитых рам. Писцовый стол оказался перевёрнут. На нём по-прежнему валялись длинные списки имён, по которым обитателей Дорнхольда аккуратно делили на виновных, полезных, пригодных для допроса, пригодных для очищения и подлежащих показательной казни.

Северин поднял один из разбросанных листов.

— Читай вслух, братец.

Альрик взял бумагу дрожащими пальцами.

— Марта, кухарка. Служба старшей линии — двадцать восемь лет беспорочной службы. Вероятность заражения ересью — высокая. Казнить показательно, тело вывесить на стене ворот.

Голос его предательски сорвался на середине фразы.

— Дальше, дальше… — подталкивал Северин.

— Брам, конюший. Казнить. Терен, сын псаря, двенадцать лет…

Альрик замолчал окончательно, не в силах продолжать. Тело его содрогалось от рыданий. Северин смотрел на него не отрываясь.

— Не смотря на всё это, Альрик, ты сохранил родовые земли. Молодец, правда, — он похлопал тяжелой рукой по плечу брата.

— Я не убивал их.

— Но именно ты предоставил им мою крепость, в которой они смогли предстать во всей своей красе, эти кровавые фанатики.

— Я искренне полагал, что они возьмут только виновных.

Северин рассмеялся — коротко, холодно, без малейшего веселья.

— Виновных, значит? Альрик, ты вырос в стенах этого замка. Ты ел хлеб, испечённый руками Марты. Ты своими глазами видел, как старый Брам ночует прямо в конюшне, когда жеребится очередная кобыла, чтобы не дай… — он хотел по привычке сказать “Бездна”, но осёкся, — Ты прекрасно знал Терена. И когда Варенций потряс перед тобой словом “виновен”, ты предпочёл решить, что речь идёт о ком-то другом, а не о них.

Альрик медленно опустил лист бумаги.

— Я был слаб.

— Ты и сейчас слаб.

Они направились к бывшей часовне. Двери стояли распахнутыми настежь. Внутри пахло дымом, старым воском и свежесодранной краской. Белые чаши Бездны давно вынесли во двор и разбили там же вдребезги. На стене, где некогда поверх древнего родового волка храмовники намалевали разомкнутый белый круг, теперь трудились двое юношей, старательно счищая ножами остатки белой краски. Мёртвая Марта неподвижно стояла у самого входа с пустым подносом в руках, будто дожидаясь окончания службы, которой отныне никогда больше не суждено состояться.

Юноши мгновенно замерли, завидев Северина и Альрика. Один из них демонстративно плюнул ему под ноги. Альрик вздрогнул всем телом, но не произнёс ни слова в ответ.

Северин это заметил.

— Они были покорными послушниками Бездны, — сказал он негромко, — Теперь же собственными руками счищают ее знамёна со стен моего родового дома. Ты понимаешь, что оказалось прочнее твоей княжеской власти? Моя сила оказалась прочнее.

— Ты гордишься содеянным?

— Разве нельзя гордиться тем, что освободил кого-то от лжи? Особенно детей. А ведь они могли всю жизнь прожить и умереть, бултыхаясь по самые ноздри в легендах о милости Помойной Белой Ямы.

Альрик перевёл взгляд на юношей.

— Вы можете спокойно уйти отсюда. Я… я немедленно прикажу открыть ворота.

Юноши даже не шелохнулись в ответ. Северин наклонился к самому уху кузена.