Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 43 – Евгений Ключников

Саверий щипцами подцепил волокно и поднёс к свету.

— Забавно.

Никон ненавидел это слово.

— Что там? — спросил Ян.

— Грязь. Верёвка. Чужая дорога. Ничего, что подняло бы цену.

Он сказал это легко, но Никон уже видел: Грош осторожен. Он не прикасался к сапогам руками. Не наклонялся слишком близко. Не отпускал щипцы. Однако и настоящего страха на его лице не было. В отличие от кольца мясника сапоги не казались ему предметом, требующим отдельной изоляции. Он видел в них риск, но малый. Товарный. Управляемый.

— Никон, — произнёс Саверий.

Нет.

— Подойди.

Никон встал. Медленно, чувствуя, как внутри поднимается неприятная слабость. После вчерашних проб он ещё не восстановился полностью. Следы на ладони побледнели, но стоило приблизиться к сапогам, как серый круг от кольца и точка от иглы будто стали холоднее. Это уже стало своеобразным внутренним барометром: если старые следы просыпаются рядом с новым предметом, значит, предмет не пустой.

— Рукой? — спросил он.

— Не жадничай до впечатлений. Пока носком сапога коснёшься через ткань. Скажешь, есть ли остаточная привязка.

Кривой Ян хмыкнул.

— Ты мальца-то зачем? Сам уже сапоги боишься трогать?

— Я боюсь только бесплатной глупости, — ответил Саверий. — Всё остальное оцениваю.

Никон взял кусок серой ткани, который Грош подвинул ему, и накрыл им правый сапог. Пальцы легли поверх ткани. Кожи он не коснулся. И всё же сапог коснулся его.

Это было похоже на шаг.

Не образ сразу, не надпись, не голос — шаг. Один тяжёлый шаг по мокрой доске. Потом второй. Потом третий. Где-то капала вода. Доски под ногами прогибались. Человек шёл не потому, что хотел, а потому, что уже слишком долго стоял на месте и теперь любое направление казалось лучше ожидания. Никон почувствовал усталость в ногах, хотя стоял у прилавка. Почувствовал мокрую кожу на щиколотках, тяжесть сапог, холод в пальцах, пустой желудок, головную боль после дешёвого вина и странное спокойствие, похожее не на смирение, а на отсутствие выбора.

Потом вспыхнули строки.

[Сапоги висельника]

Никон замер.

Под первой строкой дрогнули следующие:

[Тип: дорожная вещь / исполнитель обречённости]

[Ранг порчи: F+]

[Эффект: ведёт владельца к месту предрешённой казни]

[Побочное воздействие: усиливает чувство безысходности, снижает сопротивление выбору опасного пути]

[Условие активации: длительное ношение / принятие сапог как своих]

[Состояние: активное, ищет следующую дорогу]

Лавка исчезла.

На мгновение Никон увидел не прилавок, не Саверия, не Кривого Яна, а дорогу. Узкую, грязную, между тёмных стен. Ночь. Дождь. Человек идёт, спотыкаясь, но не сворачивает, хотя впереди светится сторожевая будка. Можно уйти налево, там рынок. Можно вправо, там мост. Можно назад, там ещё есть шанс. Но ноги выбирают прямо. Потому что прямо — проще. Потому что назад — стыдно. Потому что вправо — далеко. Потому что налево — люди. Потому что когда внутри достаточно долго звучит «всё равно», дорога сама становится петлёй.

Он увидел деревянную балку под мостом.

Увидел верёвку.

Увидел ноги в этих сапогах, дёрнувшиеся один раз и затихшие.

Никон отдёрнул руку так резко, что ткань соскользнула на пол. Мир вернулся рывком. В ушах шумело. В животе было пусто и холодно. Ноги дрожали — именно ноги, так будто он сам прошёл долгую дорогу под дождём.