Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 172 – Евгений Ключников

— Что? — спросил Саверий.

— Дощечка повреждена. Там скрытое имя. Для восстановления нужен инструмент, которого у нас пока нет полностью. Игла после третьего подтверждения. Или осколок последнего лица. Или личный жетон.

Эльза взяла служебный жетон щипцами.

— Этот?

Никон посмотрел.

Жетон был сломан пополам. На одной части сохранился номер нижнего караула. На другой — остаток буквы. Не Р. Не Ф. Другая.

Строка:

[Служебный жетон]

[Записан на: не Райнер Фальк]

[Имя владельца повреждено]

[Связь с казнённым: высокая]

— Жетон не Фалька, — сказал Никон. — Он связан с казнённым.

Сестра Эльза села на край каменной скамьи.

В её лице что-то надломилось. Не вера даже. Порядок. Женщина, всю жизнь хранившая описи мёртвых, вдруг увидела, что в одной из старых книг имя могло быть не ошибкой, а инструментом.

— Это должно быть передано храмовому совету, — сказала она.

Саверий ответил сразу:

— И через час судебная канцелярия узнает, что кто-то поднял дело Фалька. Через два — Серые. Через ночь — тот, кто умеет делать людей безымянными.

— Вы предлагаете скрыть храмовое нарушение?

— Я предлагаю не отдавать его тем, кто мог быть его частью.

— Это обвинение.

— Это осторожность.

Эльза подняла на него глаза.

— Вы говорите так, потому что хотите сохранить контроль.

— Да.

Честность Саверия снова оказалась грубее любой лжи.

— Но ещё потому, что если мы сейчас сделаем это официальным, мальчик с костяными пуговицами, возможно, окончательно станет чужим именем до рассвета. А ваш храм получит красивый внутренний спор о том, кто неправильно переписал мёртвого много лет назад.

Эльза молчала.

Никон понял: Саверий ударил точно. Храм мог защищать порядок мёртвых, но здесь дело уже касалось живых. Нелла. Тев. Мартен. Дети в серых куртках. Люди без прежних имён. Если старую схему поднять слишком громко, те, кто использует её сейчас, просто ускорят перепись.

— Что вы хотите? — спросила Эльза.

Саверий посмотрел на Никона.

Никон не ожидал.

Но ответ уже был в нём.

— Выписку, — сказал он. — Не полную копию. Выписку по двум записям Райнера Фалька. С формулировкой: обнаружено внутреннее несоответствие между именной записью казнённого, предметами казни и последующей передачей тела для безымянного погребения. Без вывода. Только факт. И временный допуск к сопутствующим предметам — жетону, дощечке и сапогам из хранилища — под храмовой печатью, без изъятия. Нам нужно проверить связь с текущей переписью имён.

Эльза смотрела на него долго.

— Вы слишком хорошо формулируете для долгового писаря.

— Мне часто это говорят.

— Это не похвала.

— Я знаю.

Саверий сказал:

— Предметы не забираем. Пока. Нам достаточно храмового описания и права вернуться с инструментом проверки.

— Каким инструментом?

— Лавочным.

— Опасным?

— Все полезные инструменты опасны, сестра.

Эльза перевела взгляд на Никона.

— Если я дам выписку, храм станет частью вашего лавочного дела.

— Храм уже стал, — сказал Никон. — Сапоги пришли сюда сами.

Сапоги в ящике тихо стукнули.

Один раз.

Как подтверждение.

Эльза вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Хорошо, — сказала она. — Но с условием. Вы не предъявляете выписку Гильдии, Пепельному надзору или стражe без уведомления храма. Вы не произносите имя Райнера Фалька в местах переписи. Вы возвращаете сапоги, если они начнут идти снова без вашего контроля. И если ваше дело приведёт к живым людям, которых переписывают под именами мёртвых, храм получает право забрать тела, если живых спасти не удастся.