Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 169 – Евгений Ключников

— Не могли, — сказал Никон.

Все посмотрели на него.

Он не хотел смотреть. Но сапоги сами уже шли. Строка вспыхнула, как мокрый след:

[Сапоги висельника]

[Прежний ключевой владелец: не Райнер Фальк]

[Связь: казнь по делу Райнера Фалька / ошибочная дорога]

[Функция пробуждения: привести к месту несоответствия]

— Они не его, — сказал Никон. — Связаны с казнью по делу Фалька, но не принадлежали ему. Они ведут к несоответствию.

Сестра Эльза закрыла пальцем строку.

— Несоответствие между чем?

— Между казнённым и переданным телом, возможно.

Саверий тихо сказал:

— Ищи вторую книгу.

Эльза не спорила. Это насторожило Никона больше, чем спор. Хранительница тоже почувствовала неправильность.

Вторая книга была тоньше. На обложке — знак безымянного погребения: пустая чаша без огня.

Эльза листала медленно. Несколько раз останавливалась, проверяла дату, возвращалась. Потом её палец замер.

Никон уже знал.

Сапоги в ящике перестали стучать.

Полная тишина наступила раньше, чем прозвучали слова.

— Райнер Фальк, — прочла Эльза тихо. — Тело мужское, возраст около тридцати пяти, доставлено из городского морга после отказа в именном погребении. Прежняя принадлежность не подтверждена. Передано для безымянного погребения по распоряжению судебной канцелярии. Примечание: имя в сопроводительном листе указано как Райнер Фальк, но в храмовую именную книгу не внесено ввиду отсутствия подтверждённого лица.

Мирана первой сказала:

— Как он может быть казнённым стражником и телом без имени?

Никто не ответил сразу.

Саверий медленно опустил ладонь на стол.

— Даты.

Эльза назвала.

Между первой и второй записью было сорок семь дней.

Сорок семь дней после казни Райнера Фалька в храм принесли тело, тоже связанное с именем Райнера Фалька, но уже как неподтверждённое, переданное для безымянного погребения.

Дважды умер.

Один раз как казнённый.

Второй раз как безымянный.

Никон почувствовал, как воздух в архивной комнате становится плотнее.

— Может быть ошибка? — спросил он.

Сестра Эльза посмотрела на него так, будто вопрос оскорбил не её, а саму идею записи.

— Ошибки бывают. Но не такие.

— Значит, имя использовали дважды.

— Или тело.

— Или казнь.

Саверий произнёс это тихо.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросила Мирана.

— Если казнили не того, имя могло остаться работать. Если потом принесли тело с тем же именем, кто-то закрывал хвост. Или наоборот: казнили настоящего Фалька, а потом под его именем пытались похоронить другого, чтобы сделать его безымянным. В обоих случаях имя использовалось как дверь.

Никон подумал о пуговице.

Данное. Записанное. Украденное.

Имя как дверь. Имя как долговая строка. Имя как способ переместить человека из одной части мира в другую.

— Где тело? — спросил он.

Эльза закрыла книгу.

— Если передано для безымянного погребения, тела уже нет. Пепел в общей яме.

— Вещи?

— Сопроводительные предметы безымянных хранятся один год, затем сжигаются или передаются в учебную печь, если неопасны.

— Прошло больше года?

— Да.

— Значит, уничтожены.

Эльза молчала.

Саверий прищурился.

— Не все.

Сестра Эльза посмотрела на него холодно.

— Храм не обязан раскрывать внутреннее хранение лавочникам.

— Храм не обязан. Но сапоги уже идут к вашему хранилищу, и если предмет сам ведёт к несоответствию старой казни, возможно, у вас лежит то, что надо было сжечь, но не смогли.