Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 328 – Евгений Ключников

— Что ты сделала? — спросила Лариса.

Милана открыла рот.

— Я? Это вы...

Лариса ударила её.

По-настоящему.

Не сильно, не до крови, но резко, так, что голова Миланы дёрнулась в сторону, а в комнате на секунду стало пусто.

За всю жизнь мать почти никогда не била её. Лариса считала физическую грубость признаком плохого класса. Она умела причинять боль словами, лишением, взглядом, холодом, сравнением. Удар ладонью означал не воспитание. Потерю контроля.

— Ты с кем говорила? — прошипела она.

Милана держалась за щёку.

— Я хотела защититься.

— Ты продала информацию?

— Они обещали...

— Кто?

Милана молчала.

Лариса вдруг засмеялась.

Страшно. Тихо.

— Боже. Ты правда думала, что с тобой будут договариваться как с игроком?

— Они обещали защиту.

— Тебе? — Лариса посмотрела на неё почти с отвращением. — Милана, тебя только что пустили в расход, как красивую упаковку от чужой бомбы.

Слова попали позднее, чем удар.

Пустили в расход.

Милана схватила телефон и снова открыла чат “Консультация”. Написала:

“Что происходит? Вы обещали защиту”.

Сообщение не доставилось.

Она позвонила.

Номер не существовал.

И вот тогда страх пришёл полностью.

Не красивый. Не светский. Не тот, который можно превратить в бледность и мокрые глаза. Настоящий страх женщины, которая только что поняла, что продала дверь к чужим документам, получила вместо выхода публичную казнь и теперь не нужна никому.

Виктор Сергеевич появился в коридоре через несколько минут. Он не ударил. Не кричал. Просто посмотрел на Милану так, как раньше смотрел на Асю: холодно, с раздражением собственника, обнаружившего поломку.

— Убрать её телефон, — сказал он.

— Папа...

— Молчи.

Это слово он много раз говорил Асе.

Теперь оно досталось Милане.

И впервые она поняла, как оно звучит с той стороны.

Ася узнала о сливе от Ставицкой.

Та позвонила не утром, а ближе к полудню, когда Ася сидела за кухонным столом и просматривала копии старых записей Веры о Климове. Она ещё не успела написать Дамиру рабочий отчёт по Кравцову полностью. После вчерашней встречи с серым юристом она спала плохо. Голос Кравцова всё ещё звучал в голове: “Люди жестоки к мёртвым женщинам”. Ася ненавидела его за эту фразу и за то, что фраза была правдой в той части, где мир действительно жесток. Только вывод она выбрала другой.

Телефон завибрировал.

— Анастасия Викторовна, — сказала Ставицкая. — Слив в сети. Касается брачной подмены, Миланы, Лебедевых и частично вашего брака. Я отправила ссылки. Не читайте комментарии.

— Это невозможно после такой фразы.

— Именно поэтому повторяю: не читайте комментарии.

Ася уже открывала ссылку.

Первым чувством была не злость.

Усталость.

Какая-то тяжёлая, почти физическая усталость от того, что чужая грязь всегда приходит быстрее, чем правда. Документы, которые должны были однажды лечь в протоколы и суды, теперь были превращены в мясо для светских каналов. Люди, не знавшие ни её, ни маму, ни Дамира, ни Милану, уже раздавали роли, смеялись, жалели, обличали, наслаждались тем, что идеальная картинка семьи Лебедевых треснула.

Ася увидела своё имя.

“Бедная подменная жена”.

И закрыла вкладку.

Нет.

Не сегодня.

Не снова.

— Это Кравцов, — сказала она.

— Почти наверняка, — ответила Ставицкая. — И подано так, чтобы ударить по Лебедевым, но не по нему. В материалах нет ничего, что связывает его напрямую с серой юридической линией. Зато Милана выглядит активной участницей брачной аферы. Семья — мошенниками. Вы — жертвой. Дамир Сергеевич — скорее объектом сделки, чем инициатором.