Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 311 – Евгений Ключников

Дамир посмотрел ей в глаза.

— Я принимаю.

Тихо. Без спора. Без “но”.

Грановский чуть заметно выдохнул. Вера опустила взгляд к блокноту.

Ася впервые за всё утро почувствовала, что может поставить сумку на стол.

— Я нашла запись матери, — сказала она.

Дамир изменился в лице.

Не резко, но сразу. Елена Андреевна для него уже была не просто матерью Аси. Связующим звеном с Рустамом. Женщиной, которая написала письмо в сейфе. Свидетелем, которого убили. И теперь её голос, физический, живой, лежал в Асиной сумке.

— Где? — спросил Грановский.

— В старой квартире. В кухонном столе. Там было письмо: слушать сначала одной. Я послушала.

— Кто ещё?

— Никто.

Ставицкая положила на стол пакет с диктофоном.

— Носитель не передавался третьим лицам. Клиентка сделала первичные записи содержания. Полное воспроизведение пока не производится. Мы готовы зафиксировать релевантные для расследования фрагменты под протокол встречи.

Грановский кивнул.

— Разумно.

Дамир молчал.

Ася смотрела на него, и ей было почти физически больно не сказать сразу: “Рустам хотел спасти нас обеих”. Но именно поэтому она не сказала. Пока. Если она бросит эту фразу сейчас, он перестанет стоять. Или останется стоять, что будет ещё хуже. Ему нужно услышать её не как удар, а как часть цепочки.

— В записи мать говорит, что главной угрозой считала Кравцова, — сказала Ася.

Вера выпрямилась.

Грановский сразу взял ручку.

— Формулировка?

— “Серый юрист”. Не по должности, по функции. Человек, которого нигде нет главным, но без которого чужие подписи оказываются на нужных местах, доверенности живут дольше людей, а решения появляются раньше оснований. Она считала, что он обслуживал и Лебедевых, и часть структур Воронцовых.

В кабинете стало холодно.

Дамир медленно повернулся к Грановскому.

— Павел.

— Да, — сказал тот. — Это объясняет ряд несостыковок.

— Каких? — спросила Ася.

Грановский открыл одну из папок.

— Кравцов всегда выглядел слишком грубым и слишком публичным для человека, который мог быть центральным юридическим узлом. Поэтому мы рассматривали его скорее как партнёра, выгодополучателя или провокатора. Но если он сознательно играл роль шумного участника, за которой пряталась серая юридическая функция, тогда многие старые доверенности надо смотреть иначе. Особенно те, что проходили через промежуточных нотариусов и структуры, связанные одновременно с Лебедевыми и Воронцовыми.

Вера наклонилась к столу.

— Это совпадает с тем, что я нашла по Климову. Он звонил Рустаму не просто как охранник, а как человек, который мог знать маршруты документов и перемещения юристов. Если Кравцов был серым узлом, Климов мог видеть, кто приезжал в дом Лебедевых после встреч с ним.

— Или кто передавал поручения службе безопасности, — добавила Ставицкая.

Дамир наконец заговорил:

— Кравцов на благотворительном вечере ударил по мне Рустамом. В офисе он дергался на Nordkap и Мельникова. На празднике его не было, но Дубинин выдал участок. Возможно, Кравцов не пришёл именно потому, что знал: при людях слишком много рисков.

— Или его не позвали, потому что он опасен даже для своих, — сказала Ася.

Дамир посмотрел на неё.

Взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно для дела. Потом вернулся к документам.

— Да.

Вера открыла свой блокнот.