Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 266 – Евгений Ключников

— Да.

Несколько секунд Милана молчала. Возможно, ожидала другого тона — раздраженного, испуганного, виноватого, усталого. Ася дала ей только ровное “да”, и сестре пришлось самой строить сцену без привычного подыгрыша.

— Ты довольна? — спросила Милана наконец.

Голос был хрипловатый, будто она действительно плакала ночью. Или кричала. Или просто репетировала достаточно долго, чтобы связки устали.

— Уточни, чем именно.

— Не прикидывайся. Вчера. Праздник. Мама весь вечер не могла прийти в себя.

Ася посмотрела на Тамару Петровну. Та выразительно подняла брови: “мама”, конечно.

— Лариса Аркадьевна выглядела вполне собранной.

— Не называй ее так.

— Как?

— Будто она тебе чужая.

— Она мне чужая.

На том конце стало тихо.

Дамир не двигался. Но Ася чувствовала его внимание. Не контроль — именно внимание. Он слушал не для того, чтобы перехватить, а чтобы быть готовым, если Милана полезет туда, где слова станут ножом.

— Ты всегда была неблагодарной, — сказала Милана.

— Удивительно, что ты решила начать с классики. Я ожидала чего-то свежее.

— Не надо разговаривать со мной его тоном.

— Это мой тон, Милана. Просто раньше я редко использовала его дома.

— Ты стала ужасной.

— Нет. Тебе стало сложнее меня перебивать.

Милана резко выдохнула.

— Я хочу встретиться.

Дамир поднял глаза.

Тамара Петровна перестала наливать чай.

Ася не сразу ответила.

— Зачем?

— Поговорить без зрителей. Без твоего мужа, который, видимо, теперь решает за тебя, когда тебе улыбаться и когда кусаться. Без мамы. Без папы. Без всех.

— Мы уже говорили без зрителей.

— Нет, — сказала Милана с неожиданной жесткостью. — Ты приехала, включила свою новую роль, сказала несколько красивых фраз и уехала. Это был не разговор. Ты никогда не умела разговаривать. Ты умела молчать так, чтобы все чувствовали себя виноватыми.

Ася замерла.

Вот это было новое. Не само обвинение — Милана и раньше могла назвать её холодной, занудной, сложной. Новым был угол. Милана ударила не туда, где Ася уже ждала, а глубже: в саму память о доме, где её молчание никогда не считалось выживанием, только неудобством для остальных.

— Где? — спросила Ася.

Дамир едва заметно выпрямился.

— В нашем старом кафе, — сказала Милана. — На набережной. Через час.

Ася почти усмехнулась.

Наше старое кафе.

Они никогда не были в нём “нашими”. Это было место Миланы: она ходила туда с подругами, устраивала дни рождения, выкладывала фотографии с десертами, заставляла официантов узнавать её по имени. Ася пару раз оказывалась там случайно, как приложение к семейным выездам, сидела у окна и чувствовала себя лишней среди стекла, света и девичьего смеха. Если Милана зовёт туда, значит, хочет не нейтральной территории. Хочет своей. Хочет, чтобы стены, официанты, зеркала, воспоминания работали на неё.

— Хорошо, — сказала Ася.

— Одна.

— Нет.

— Вот видишь!

— Я приеду без Дамира. Но Артем будет поблизости, и мой адвокат будет знать, где я. Если тебя это не устраивает, разговора не будет.

Милана молчала.

Потом с ненавистью сказала:

— Ты правда вообразила себя важной.

— Нет. Просто перестала быть удобной.

Она сбросила вызов первой.

В столовой стало тихо.

Тамара Петровна поставила чайник на стол с таким видом, будто готова объявить военное положение.

— В кафе? — спросил Дамир.