Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 267 – Евгений Ключников

— Да.

— На набережной?

— Она сказала “наше старое”, но на самом деле её.

— Поэтому и выбрала.

— Знаю.

Он молчал пару секунд.

— Не поедешь одна.

— Я уже сказала ей: без тебя, но с Артемом поблизости.

— Я могу быть в соседнем зале.

— Нет.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Почему?

— Потому что она должна сказать это мне. Не тебе. Не при тебе. Не для того, чтобы ты услышал и стал на мою сторону. Мне надо понять, что у неё внутри. Вчера она играла для зала. Сегодня, возможно, сорвётся. А люди иногда выдают правду, когда думают, что говорят только боль.

Дамир не выглядел довольным. Но спорить не стал.

— Запись.

— Уже.

— Ставицкая?

— Напишу.

— Артем у входа и ещё один человек в зале.

— Дамир.

— Не за твоим столом. Не рядом. Просто в зале.

Она смотрела на него с минуту. Потом кивнула.

— Хорошо. Но он не вмешивается, если я сама не попрошу.

— Если угрозы не будет.

— Если угрозы не будет.

Тамара Петровна пододвинула к ней тарелку.

— Теперь ешьте. Сестринские скандалы на голодный желудок превращают женщин в поэтов. А вам сегодня нужно быть прозаиком с острым ножом.

Ася взяла вилку, хотя есть не хотелось.

— Вы умеете поддержать.

— Я умею готовить людей к неприятным родственникам. Это разные дисциплины.

Через час кафе на набережной встретило Асю стеклянным блеском, белыми столами, светлыми диванами и видом на серую реку. Когда-то она ненавидела это место именно за свет. Здесь всё было слишком открытым, слишком отражающим: витрины, зеркальные панели, стеклянные перегородки, сияющие чашки, отполированные приборы. В таком месте трудно спрятаться, если чувствуешь себя неправильной. Милана всегда выглядела здесь органично. Ася — как чужая строка в глянцевом журнале.

Сегодня всё было иначе.

Не потому, что кафе изменилось. Оно осталось прежним: красивые женщины у столиков, мужчины в дорогих свитерах, официанты с ровными улыбками, десерты, похожие на маленькие архитектурные проекты. Изменилась Ася. Она вошла в тёмном пальто, без лишней спешки, с телефоном в сумке, включенной записью и знанием, что Артем стоит у входа, а ещё один человек Дамира — где-то у дальней стойки, изображая интерес к кофе. Это не делало её смелой. Но делало не одинокой.

Милана уже сидела у окна.

Разумеется, у лучшего стола. В светлом свитере, с распущенными волосами, без яркого макияжа. Образ не светской обиженной сестры, а почти настоящей, домашней, ранимой. На столе стояла чашка кофе, к которой она почти не притрагивалась. И всё-таки, когда Ася подошла, первая мысль была прежней: Милана красива. Это было почти раздражающе честно. Сестра действительно была красивой — не просто ухоженной, не просто умело поданной, а той красотой, которая входит раньше человека. Раньше характера. Раньше правды.

Ася села напротив.

— Ты пришла, — сказала Милана.

— Ты позвала.

— Думала, твой Отморозок не отпустит.

— Он не держит меня на поводке. Это у нас семейная специализация, не его.

Милана улыбнулась уголком губ.

— Смешно.

— Нет. Просто точно.

Официант подошёл почти сразу. Милана заказала ещё кофе. Ася — чай. Когда официант ушёл, между ними повисла тишина. Не пустая. Набитая детством, платьями, чужими ужинами, мамиными фотографиями, Ларисой у стола, отцом, который всегда выбирал удобную версию дочери, и Дамиром — мужчиной, которого одна сестра бросила в чужую яму, а другая теперь почему-то доставала оттуда вместе с собой.