Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 264 – Евгений Ключников

Милана побледнела уже по-настоящему.

— Ты жестока.

— Нет. Я просто больше не подыгрываю.

Лариса тихо сказала:

— Анастасия, ты позоришь себя.

— Нет, Лариса Аркадьевна. Я всего лишь отказываюсь быть вашим удобным фоном.

Отец подошёл ближе.

— Достаточно.

Дамир тоже сделал шаг.

И вот тут Ася почувствовала, как все смотрят: сорвётся ли он? Вступит ли в драку? Скажет ли что-то ледяное? Станет ли старым Отморозком, которого Виктор Сергеевич, возможно, и хотел показать публике?

Она сама взяла Дамира за руку.

Не чтобы удержать.

Чтобы обозначить: мы вместе, и он не один в этой паузе.

Дамир посмотрел на неё. Вспомнил их условие. Сначала смотришь на меня.

Он посмотрел.

И не сорвался.

Ася улыбнулась отцу.

— Мы не портим праздник. Мы всего лишь слушаем гостей. Семён... простите, отчество не знаю.

Дубинин вытер манжету салфеткой.

— Николаевич.

— Семён Николаевич уже случайно напомнил нам, что старый участок всё-таки был проблемным. Очень полезно. Иногда семейные вечера дают больше, чем архивы.

Отец не двигался.

Лицо его стало таким, что Ася вдруг поняла: он боится. Не панически, не открыто. Но боится. Потому что Дубинин выдал слишком много при людях. Не признание, нет. Но связку. Термин. Память. Реакцию. А люди вроде Виктора Сергеевича ненавидят не разоблачение как таковое, а потерю контроля над тем, кто и когда произносит слова.

— Ты играешь в опасную игру, — сказал он тихо, так, чтобы слышали в основном они.

Ася тоже ответила тихо:

— Я больше не играю. Я читаю правила, которые вы прятали.

Дамир сжал её пальцы.

Один раз.

Потом повернулся к гостям и сказал с безупречной вежливостью:

— Лариса Аркадьевна, благодарим за вечер. Вынуждены уехать раньше. Дела.

— Какие же? — спросила Лариса, всё ещё улыбаясь.

— Семейные, — ответила Ася.

И это прозвучало хуже любого обвинения.

Они вышли под взглядами гостей. Никто не остановил. Милана стояла у матери, бледная и злая. Дубинин пытался говорить с Якушевым, но тот уже смотрел на него как на человека, который испортил дорогую ткань одним неосторожным движением. Отец не пошёл за ними. Лариса тоже. Ирина Волкова наблюдала из дальнего угла — спокойно, внимательно, как человек, который теперь точно понял: Ася не просто дочь, которую можно напугать семейным праздником.

На улице было холодно.

Когда дверь дома закрылась за их спинами, Ася наконец выдохнула. Только теперь поняла, что всё это время держала спину слишком прямо, улыбку слишком ровно, голос слишком спокойным. Тело дрожало не от страха даже, а от напряжения.

Дамир снял пальто и набросил ей на плечи.

Она не стала спорить.

— Ты хорошо сработала, — сказал он.

Ася фыркнула.

— Как официально.

— Ты была великолепна.

Она посмотрела на него.

— Уже лучше.

— И Дубинин выдал слишком много.

— Он сказал “тот участок”.

— Да.

— При свидетелях.

— Да.

— И отец это понял.

— Да.

Она медленно улыбнулась.

— Значит, праздник удался.

— Для Ларисы — спорно.

— Не жалко.

Артем подал машину. Дамир открыл дверь, но Ася не сразу села. Она обернулась на дом Лебедевых. Сияющий фасад. Тёплые окна. Цветы у входа. Праздник для лживых родственников продолжался, но теперь в нём появилась трещина. Не огромная. Не смертельная. Но слышная тем, кто знал, куда слушать.

— Я сказала “семейные дела”, — произнесла она тихо.