Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 230 – Евгений Ключников

— О чем думаешь? — спросил Дамир.

Он сказал это тихо, не поворачивая головы. И снова на “ты”. После поцелуя возвращаться к “вы” было бы странно, но это “ты” все равно ударило по-новому: не как случайная близость, а как слово, уже имеющее право существовать.

— Что флешка выбрала очень плохой момент для атаки, — сказала Ася.

Уголок его губ едва дрогнул.

— Технически это не флешка выбрала.

— Знаю. Но злиться на флешку проще.

— На нее можно. Она не обидится.

— А на тебя?

Он повернул голову.

— Тоже можно.

— Я еще не закончила с предыдущей злостью.

— Можешь складывать.

— В папку?

— Лучше с копиями. Оригиналы ненадежны.

Она хотела улыбнуться и почти улыбнулась, но тревога тут же вернулась. Впереди было здание юридической фирмы, где Грановский устроил временный технический штаб. Там лежали копии документов из сейфа, оригиналы под охраной, флешка с папками “Audio”, “Contracts_copy”, “Photos”, “For_D”, “For_Asya”. И теперь кто-то — кто именно? — попытался подключиться к ней извне в момент копирования. Это означало либо старую ловушку, заложенную еще тогда, либо современное вмешательство, либо что-то хуже: кто-то следил за каждым их шагом и ждал, когда мертвые наконец заговорят, чтобы снова заткнуть им рот.

— Если они смогли попытаться вскрыть флешку, значит, знали, что мы ее открываем, — сказала Ася.

— Не обязательно.

— Объясни.

— На носителе мог быть старый механизм защиты. Например, скрытый файл, который при попытке чтения обращается к внешнему адресу, если система подключена к сети. Грановский работал на изолированной машине, но в какой-то момент техник подключил внешний модуль для проверки файловой структуры. Павел говорит, что это было секундное окно. Этого могло хватить, чтобы сработал сигнал.

— Сигнал куда?

— Хороший вопрос.

— Ты уже знаешь ответ?

— Нет. Но хочу.

— И если это было заложено тогда, одиннадцать лет назад?

— Значит, Елена Андреевна или Рустам понимали, что содержимое могут попытаться вскрыть без правильного ключа.

— А если это не защита, а ловушка тех, кто их убил?

Дамир молчал чуть дольше.

— Тогда они были уверены, что материалы однажды всплывут.

Ася закрыла глаза.

Мама написала письмо так, будто понимала: мягкие способы уже не сработали. Рустам подал запрос на совместный доступ. Кто-то следил. Кто-то знал. И, возможно, кто-то все эти годы держал невидимую нить, привязанную к флешке, которая лежала в сейфе номер семнадцать, как мина с отложенным взрывом.

— Папка “For_Asya”, — сказала она. — Она могла быть рассчитана на меня. Если там тоже что-то сработает...

— Мы не откроем ее без подготовки.

— Но откроем.

— Только когда ты скажешь.

Она посмотрела на него.

— После сегодняшнего звонка ты все еще готов спрашивать?

— После сегодняшнего разговора — особенно.

И это было почти хуже нежности. Потому что нежность могла бы растаять от угрозы, а это было решение. Дамир учился. Неровно, поздно, через ошибки, через Милану, через закрытую дверь, но учился. И Ася вдруг поняла, что сама тоже: раньше она услышала бы в его осторожности контроль, а теперь различала усилие не перейти границу.

— Я скажу, — ответила она. — Но не сегодня. Если там что-то личное от мамы, я не хочу читать это на фоне технической атаки и чужих рук в наших документах.

— Хорошо.