Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 210 – Евгений Ключников

И Милана впервые за эти дни испытала не просто ревность.

Панику.

Не ту громкую панику, при которой она закатывала истерики перед матерью. Другую — холодную, колючую, унизительную. А что, если она не спаслась? Что, если ее не отдали не потому, что она слишком ценная, а потому что семья неверно оценила цену? Что, если Ася получила не ссылку, а статус? Не наказание, а место рядом с человеком, который снова может подняться? Что, если Дамир Воронцов, которого она так старательно боялась, однажды станет тем, кем был до падения, только жестче, богаче и опаснее? И рядом с ним будет не она.

Ася.

Та самая Ася, которая в детстве ходила слишком тихо, смотрела слишком прямо и всегда портила семейные фотографии своей грустной правдой.

Милана не сказала матери, что собирается ехать к Дамиру.

Лариса бы не одобрила. Не потому, что сочла бы поступок морально неправильным — с моралью у Ларисы Аркадьевны отношения были гибкие, как дорогой шелк. Просто сейчас мачеха предпочла бы действовать осторожнее: через отца, юристов, разговоры о психическом состоянии Аси, через папку, через давление, через светские связи. Милане же хотелось вернуть ощущение собственной власти быстро. Убедиться, что Дамир все еще смотрит. Что мужчина, которого ей обещали, не мог так легко перестать хотеть именно ее. Что Ася — только временное недоразумение, подмена, ошибка, которую можно исправить, если правильно улыбнуться.

Она выбрала платье долго.

Не слишком откровенное — это выглядело бы дешево. Не слишком светское — он не любит свет. Не слишком скромное — она все-таки Милана Лебедева, а не бедная родственница. В итоге остановилась на мягком трикотажном платье цвета топленого молока, которое делало ее почти домашней, но подчеркивало фигуру лучше любого вечернего наряда. Волосы распустила. Макияж сделала нежнее обычного. В зеркале получилась не глянцевая модель и не светская победительница, а женщина, которая якобы приехала говорить искренне, без брони.

Это должно было сработать.

На охране у ворот она назвалась сестрой Анастасии.

Артем не открыл сразу. Милана заметила паузу, и пауза ей не понравилась. В доме Лебедевых ее обычно впускали везде. Люди открывали двери до того, как она успевала нажать звонок второй раз. Здесь же ей пришлось ждать, пока водитель или кто он там был позвонит кому-то, выслушает ответ, снова посмотрит на нее через камеру и только потом сухо скажет:

— Дамир Сергеевич примет вас в малой гостиной. Анастасии Викторовны дома нет.

Это было неправдой.

Милана не знала, что неправдой, но почувствовала. Или, может быть, угадала. Ася была в доме — в своей комнате, с Анной Ставицкой на видеозвонке, обсуждала, какие документы нельзя передавать даже Грановскому без копий для ее отдельного адвоката. Дамир, узнав, кто у ворот, сначала хотел отказать. Потом передумал. Возможно, потому что Милана одна — это не семейная забота. Это ход. А ходы иногда полезно досматривать до конца.

Он принял ее не в кабинете.

И это было первое унижение.

Кабинет был местом власти. Малая гостиная — нейтральной клеткой для гостей, которым не дают понять дом глубже, чем следует. Милана вошла и сразу заметила: здесь нет ничего личного. Две стены с книгами, низкий стол, диван, кресла, камин без огня. Красиво, дорого, холодно. Дамир стоял у окна, в темной рубашке, с телефоном в руке. Даже не сел заранее. Даже не создал видимости ожидания.