Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 212 – Евгений Ключников

— Вы говорите об Анастасии как о неправильно поставленном предмете.

— Я говорю о браке, который изначально должен был быть другим.

— Мой брак уже другой.

— Он не настоящий.

— Ошибаетесь.

Вот тут у Миланы что-то дрогнуло внутри сильнее.

Не настоящий. Это должна была быть ее главная фраза. Ее опора. Брак Аси и Дамира — сделка, ошибка, принуждение, подмена. Ненастоящий. И вдруг он сказал обратное. Не горячо. Не с пафосом. Не как мужчина, который защищает женщину перед соперницей. Просто как факт.

Милана шагнула ближе.

— Вы правда верите, что она вам подходит?

— Мне не нужна женщина, которая подходит к договору.

— А какая нужна?

— Не вы.

Это было жестоко.

Слишком прямо.

Милана побледнела.

Внутри нее на секунду поднялась паника, почти похожая на детскую: как это — не она? Как может мужчина, которому ее обещали, которому она могла бы улыбнуться, которого могла бы приручить, который снова может стать сильным и богатым, сказать “не вы” так, будто закрывает не возможность, а ошибку в расчетах?

Она сделала последнее, что умела делать лучше всего.

Подошла резко, как будто от боли потеряла равновесие, и положила ладонь ему на грудь.

— Дамир, — сказала она уже без отчества, тихо, почти с дрожью. — Не надо так.

Он поймал ее за запястье раньше, чем ее пальцы успели задержаться на ткани.

Не больно.

Но настолько жестко, что она поняла: дальше не будет ни сантиметра.

— Уберите руку, Милана Викторовна.

Она подняла на него глаза, делая их влажными.

— Я просто...

— Вы просто пытаетесь создать сцену, в которой потом сможете сказать, что между нами что-то было.

Она замерла.

Он понял.

Слишком быстро.

Но не всё.

Потому что в этот момент ее второй рукой телефон, включенный заранее, уже сделал снимок. Не идеальный, но достаточно удачный: она близко к нему, его рука на ее запястье, лица почти рядом, ее голова чуть запрокинута. Если вырезать угол, если отправить без звука и контекста, если добавить правильную подпись — это выглядело не как отказ. Это выглядело как момент, в котором их застали слишком близко.

Дамир услышал щелчок.

Его лицо стало таким, что Милана на секунду действительно испугалась.

— Удалите, — сказал он.

— Что?

— Фото.

— Я не...

— Милана.

Один раз. Без отчества. Но не мягко. Так, что она поняла: сейчас перед ней тот самый человек, о котором говорили, когда называли его отморозком.

Он отпустил ее запястье, но не отступил.

— Телефон на стол.

— Вы не имеете права.

— Имею право вызвать охрану и Грановского. Он очень скучно объяснит, как называется попытка сфабриковать компрометирующие материалы в чужом доме.

— Это смешно.

— Нет. Смешно было, когда вы решили, что я настолько глуп.

Милана отступила, сжимая телефон.

Дверь открылась.

Тамара Петровна вошла без стука, с подносом, как ангел возмездия в шерстяной кофте.

— Дамир Сергеевич, — сказала она, оглядев сцену одним взглядом, — чай гостям уже не нужен?

— Нет, — ответил он. — Гостья уходит.

Милана резко повернулась к ней.

— Это унизительно.

Тамара Петровна поставила поднос на стол.

— Унизительно — это приезжать в дом сестры и пытаться примерить ее мужа, как прошлогоднее платье. А уходить — просто логично.

Лицо Миланы исказилось.

— Вы все пожалеете.

— В этом доме уже есть очередь на сожаления, — сказала Тамара Петровна. — Встанете после Ларисы Аркадьевны.