— Сертификат… в процессе оформления, Виктор Сергеевич. Завтра к вечеру будет
готов, клянусь…
— Завтра? — закупщик брезгливо скривился и спрятал бумаги в кожаную папку. —
Всё, Калинин, разговор окончен. Сделку мы отменяем. И готовься платить неустойку
за срыв графика поставок. В договоре черным по белому прописано — триста тысяч
штрафа. Жди досудебную претензию.
— Постойте! Виктор Сергеевич! — я бросился за ним, но он даже не обернулся.
Громко хлопнула тяжелая металлическая дверь ангара, за окном взревел мотор его
машины, и закупщик уехал, оставляя меня один на один с тоннами гниющего лука.
Я в бешенстве развернулся к рабочим. Степан и двое других наемных мужиков стояли
у стены, пряча ухмылки в бороды.
— Вы куда смотрели, уроды?! — заорал я во все горло, брызгая слюной. — Я вам за
что деньги плачу?! Почему заслонки были закрыты?! Почему влажность зашкаливает?!
Степан медленно сплюнул под ноги и посмотрел на меня тяжелым, недобрым взглядом:
— А ты на нас голос не повышай, Егорович. Ты сам на прошлой неделе велел
вентиляторы выключить, чтобы за электричество не переплачивать. Сказал: «Хватит
тепло на улицу выдувать». Мы тебе говорили, что преть начнет, а ты слушать не
стал. Это Лизавета Дмитриевна по три раза на день с гигрометром бегала,
градусники проверяла да журнал вела. А ты только орать умеешь. Сам виноват.
— Пошли вон! — прохрипел я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Все вон
отсюда!
Мужики молча побросали деревянные лопаты, натянули шапки и вышли, оставив меня в
пустом, вонючем ангаре.
Триста тысяч штрафа. Плюс убытки от сгнившего товара еще на полмиллиона. Мой
«успешный бизнес», которым я так гордился перед Ольгой, трещал по всем швам.
Оказалось, что без Лизиных занудных таблиц, без ее ночных бдений над отчетами и
постоянного контроля мое хозяйство — это просто куча гниющей травы в железной
коробке.
Я сел в свой пикап и поехал домой. Руки на руле мелко дрожали от бессильной
злости.
Мой большой кирпичный дом, который еще месяц назад сиял чистотой и пах свежей
выпечкой, встретил меня запустением и холодом. В прихожей на полу валялись
разбросанные сапоги Ольги, на ковре темнели следы от грязной уличной обуви,
которую никто не удосужился вытереть.
На кухне была настоящая разруха. В раковине высилась гора немытой посуды,
которую никто не мыл уже три дня. На столе среди крошек стояла картонная коробка
из-под остывшей пиццы, которую Ольга заказала вчера из района, и три грязные
чашки с засохшими следами кофе и ее розовой помады.
Сама Ольга лежала на велюровом диване в гостиной, укутавшись в пушистый плед.
Она залипала в новенький дорогой смартфон, который выпросила у меня на прошлой
неделе, и лениво покачивала ногой. На ее тонком запястье ярко блестел мой
золотой браслет.
— Макар? Ты вернулся? — капризно протянула она, даже не подняв глаз от экрана. —
Сделай мне кофе, а то голова раскалывается. И где пирожные, которые я просила
купить?
Я замер посреди гостиной, тяжело дыша. От меня разило луковой гнилью, голова
гудела, перед глазами стояли цифры долгов, а эта девица лежала на диване и
требовала кофе.
— Оля… Ты посуду хотя бы помыть могла? — с трудом сдерживая крик, глухо произнес
я. — В доме грязь, как в хлеву. Поесть нечего. Я с утра на складах спину гну…
Ольга резко села на диване, надув накрашенные губы и обиженно сверкнув серыми
глазами:
