Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 58 – Аглая Северская

Они ели поздно, за полночь — говорили про Олиного начальника, про маму и Бориса которого Марина наконец узнала.

— Оль, — сказала Марина. — Ты давно мой самый близкий человек. Кроме мамы.

Оля посмотрела на неё. Что-то в её лице стало тише.

— Я знаю, — сказала она. — Ты тоже.

— Я плохо это показываю.

— Ты показываешь когда можешь, — сказала Оля просто. — Этого достаточно.

Оля ушла около часа ночи.

Марина убрала со стола, прошла к стеллажу. Присела рядом с антуриумом. Бутон вырос за эти дни — стал чуть плотнее, набух, но ещё не раскрылся. Терпеливо.

Она думала о том что сказала Оля: ты его боишься. Это было правдой — не полной, но в ней что-то было.

Взяла телефон. Алексей написал в половине одиннадцатого — она видела уведомление, не открывала пока была с Олей.

Добрый вечер. Хотел спросить — как антуриум.

Она улыбнулась. Написала:

Бутон растёт. Медленно, но растёт.

Хорошо. Значит ждать умеет не только он.

Марина стояла в темноте спальни и перечитывала это дважды. Написала:

Алексей. Я хочу вас кое-о чём спросить. Вы не торопитесь. В том как вы всё это делаете. Пишете, говорите, ждёте. Вы намеренно так медленно?

Долгая пауза.

Нет, — написал он наконец. — Не намеренно. Просто я понял давно что торопить некоторые вещи — значит их испортить. Пауза. Потом: Вы не против такой скорости?

Нет, — написала она. — Совсем не против.

[Громов]

Он читал её сообщение и думал о том что сказал правду — но не всю.

Была ещё причина по которой он не торопился, и он не признался в ней даже себе до конца до этого вечера. Он боялся. Не её — себя. Своей способности испортить хорошее, если начать слишком быстро, слишком жадно, как когда-то с женой — тогда он тоже думал что достаточно чувства, что остальное приложится само.

С Мариной он хотел сделать иначе. Хотел строить медленно, честно, кирпич за кирпичом, чтобы к тому моменту когда он скажет то что чувствует, за этими словами уже стояла настоящая основа. Не порыв — фундамент.

Он отложил телефон и долго сидел в темноте своей кухни, думая о её вопросе. Вы намеренно так медленно?

Отчасти — да. Отчасти — нет, просто он не умел иначе, никогда не умел торопиться в том что важно.

Он подумал о разговоре с Денисом Соколовым, братом Игоря — том самом который через адвоката несколько недель назад просил о встрече Марины с Игорем. Денис звонил ему на этой неделе — уже не по официальным каналам, просто как человек. Спрашивал прямо: что с Мариной, стоит ли ещё пытаться наладить хоть какой-то контакт от лица семьи.

Громов тогда сказал честно: Марина Андреевна закрыла эту главу. И я думаю, для всех будет лучше уважать это.

Денис помолчал в трубке и потом сказал что-то что Громов запомнил: я всегда думал что она была лучшей частью нашей семьи. Жаль что мы это поняли когда было поздно.

Громов не рассказывал об этом разговоре Марине — не видел смысла ворошить то что она уже отпустила. Но эти слова остались с ним. Он понимал их — понимал что значит осознать ценность человека слишком поздно.

Он не хотел допустить такую же ошибку.

Утром позвонила Светлана Юрьевна.

— Марина Андреевна, — сказала она. — Финальные бумаги будут готовы через две недели. И последнее — Денис Соколов официально снял все попытки выйти с вами на контакт. Через адвоката. Можете считать что этой линии больше нет.