Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 27 – Аглая Северская

Написала под фото короткое сообщение: Сегодня утром. Монстера выдала новый лист — в такое хмурое утро это почти как подарок.

Опубликовали.

Вчера смотрела фотографию сама. Думала, что зеленью, этим способом оживляю зелёным, можно немного выровнять в любое утро. Даже такое.

Громов перезвонил в три часа дня.

Не Светлана Юрьевна — он сам. Марина увидела незнакомый номер, но уже другой, чем утро, и почему-то поняла, кто это раньше, чем услышала голос.

— Марина Андреевна. — Голос привычный — ровный, без лишнего. — Светлана Юрьевна передала про звонок. Можете рассказать подробнее?

— Да, — сказала Марина. — Одну секунду.

Она перешла из комнаты на кухню — не потому, что там тише, просто за кухонным столом она всегда думала лучше. Она разработала разговор с Захаровым — точно, порядку, стараясь передавать не только слова, но и интонацию. Громов слушал, не перебивая.

— Именно он сказал, что у вас не так много союзников? — переспросил он, когда она закончилась.

— Именно.

— Нет у нас есть что предложить, я не могу помочь с бедой — именно про союзников.

— Да. Я поэтому и запомнила — формулировка была точной.

Небольшое молчание. Марина слышала, как он что-то пишет — тот же короткий звук ручки на бумаге, который она запомнила ещё с первого опроса.

— Хорошо, что не встретились, — сказал он.

— Я так и понял, что не нужно.

— Да. — Пауза. — Марина Андреевна, если он позвонит снова — не отвечайте. Если вы позвоните из другого номера и вы случайно ответите — скажите, что занят, и перезвоните. Не перезванивайте. Сразу мне.

— Хорошо.

— Запишите номер.

Она записала. Его личный, не служебный — это она поняла сразу, хотя он не уточнял. Служебный она уже знала, он был в протоколе.

— Алексей Викторович, — сказала она.

— Да.

— Это серьёзно? Вот это всё.

Пауза. Недолгая — секунды две — но она думала, что думает, как ответить. Не что сказать, а именно как — сколько сказать, до какого предела.

— Серьёзно, — сказал он. — Но вы не в опасности. Пока вы делаете то, что делаете — разговаривайте только с адвокатом и с нами — все в порядке.

Пока. Это маленькое слово она заметила. Он его не скрывал.

— Понятно, — сказала она.

— Вопросы есть?

— Нет.

— Хорошо. — И потом, после паузы, которая была чуть длиннее для прощания: — Как вы?

Марина смотрела в окно. Двор, голые деревья, серое небо. Обычный ноябрьский день, который теперь стал немного другим.

— Нормально, — сказала она. — Честно — немного не по себе. Но справляюсь.

— Справляетесь, — повторил он. Не как сомнение — как подтверждение. Как отмечал что-то для себя.

— Стараюсь.

Молчание. Тихое, не неловкое.

— Звоните, если что-то изменится, — сказал он. — В любое время.

— Спасибо.

Он попрощался. Она убрала телефон.

Сидела за столом ещё несколько минут — не вставала, просто сидела. За окном стемнело раньше, чем она успела привыкнуть, фонарь во дворе зажёгся, бросил жёлтый круг на мокрый асфальт.

Звоните, если что-то изменится. В любое время.

Это было профессионально. «Это было правильно», — говорит следователь свидетелю, чтобы была на связи. Стандартная инструкция.

Но голос, когда он спросил, как вы — в нем не было ничего стандартного.

Марина встала. Заставила себя стать и заняться делом — все равно, чтобы руки работали. Пошла к стеллажу, в начале второго дня. Трогала землю, проверяла листья, переставила один горшок, который стоял в тени.