Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 25 – Аглая Северская

— Что значит двести сорок один подписчик, — продолжала мама. — Это двести сорок один человек которым ты нужна. Это не мало, Марина. Это — начало.

— Начало чего?

Мама посмотрела на неё — долго, по-особенному, тем взглядом который означал что она сейчас скажет что-то важное и говорит это обдуманно.

— Начало твоего, — сказала она. — Не его жизни в которой ты помещалась. Твоей.

Мама уехала в восемь.

Марина стояла у окна и смотрела как она садится в такси — бордовое пальто, сумка через плечо, оглянулась и помахала рукой. Марина помахала в ответ. Такси тронулось.

Она долго стояла у окна после того как машина исчезла за поворотом.

Начало твоего.

Она взяла герань, отнесла к стеллажу, нашла ей место — у самого окна, рядом со сциндапсусом. Поставила. Отступила на шаг, посмотрела.

Герань на фоне её растений. Мамина и её — рядом.

Потом открыла телефон и зашла в приложение налоговой. Нашла раздел самозанятости. Прочитала — действительно несложно. Три шага, паспортные данные, подтверждение.

Она заполнила.

На экране появилось: Вы зарегистрированы как самозанятый.

Марина смотрела на эту надпись. Потом открыла группу и написала пост:

У меня есть несколько черенков сциндапсуса, потоса и монстеры. Если кто-то в Москве хочет — пишите. Теперь официально.

Опубликовала.

Закрыла телефон.

За окном был тихий московский вечер, фонари зажглись, кто-то во дворе выгуливал собаку. Обычная пятница. Обычная жизнь.

Только теперь — её.

Марина поставила чайник, достала последний пирожок из маминого контейнера — с яблоками, чуть остывший. Съела стоя у окна, смотрела на двор.

Потом посмотрела на телефон. Четыре сообщения за десять минут. Люди хотели черенки.

Она начала отвечать.

Захаров позвонил в понедельник, рано утром десятого утра, когда Марина стояла у кухонной плиты и мыла кружку.

Номер незнакомый. Она ответила автоматически — привычка, ещё из той жизни, когда звонки по незнакомым номерам могли быть поставщиками, клиентами, кем угодно из Игорева круга.

— Марина Андреевна, — сказал голос. — Добрый день. Меня зовут Захаров Дмитрий Олегович. Мы не знакомы, но у нас есть общие интересы.

Она сразу узнала семью. Не потому, что он много знал — потому что Громов думал. Захаров. Игорь называл при вас эту фамилию? И она проверила, что когда-то — давно, краем. Голос Игоря тогда был уважительным и чуть осторожным.

Теперь этот голос говорил с ней напрямую.

Марина выключила воду. Поставила чашку на край кухонной плиты.

— Слушаю, — сказала она ровно.

Голос у Захаровой был приятным — глубоким, хорошо поставленным, из тех, что звучали убедительно по телефону и ещё более громко в переговорных комнатах. Человек, который умеет говорить, и знает об этом.

— Я понимаю, что вы сейчас в фундаментальной ситуации, — сказал он. — Следствие, неопределённость, это всё тяжело. Хотел бы встретиться — просто поговорить. Обсудить как мы можем помочь другу другу.

Помочь другу другу. Марина смотрела в окно на серый двор и думала, что эта фраза — одна из тех, которые, когда говорят, хотят сказать совсем другое.

— Чем именно вы можете мне помочь? — спросила она.

Пауза. Короткая, почти неуловимая, но она ее почувствовала.

— Лично вам — очень много, — сказал он. — Это долгий разговор. Лучше за кофе, а не по телефону.