Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 26 – Аглая Северская

— Я предпочитаю сначала понять о чём разговор.

Ещё одна пауза. Чуть длиннее.

— Марина Андреевна, — сказал он, — и в голосе появилось что-то другое, едва заметное. Не угроза. Более вероятное напоминание о том, что угроза существует. — Вы сейчас находитесь в положении, когда у вас не так много союзников. Я мог бы стать одним из них.

Марина молчала секунду.

Она думала о том, как звучит эта фраза. Не так много союзников. Это было сказано правильно — без прямого давления, без слов, которыми можно было бы проследить за наблюдателем и сказать он угрожал. Просто наблюдение. Просто факт.

Аккуратный человек.

— Я подумаю, — сказала она.

— Конечно, — тут же ответил он с той же приятной ровностью. — Мой номер у вас определился. Позвоните, когда будете готовы.

Он повесил трубку.

Марина стояла у столика ещё несколько минут.

Кружка так и стояла на краю — ненужная, забытая. За окном дворник медленно мёл тротуар, скрёб лопатой по мёрзлому асфальту. Равномерный, тупой звук.

Она думала разобраться в том, что чувствовала. Страх — был, но не острый, скорее холодный и фоновый, как сквозняк из щели в раме. Злость — тоже была. Не на Захарова даже, ни на что-то другое — на ту жизнь, которая привела вас к этой кухне, к этому звонку, к этому у вас не так много союзников.

Пятнадцать лет она жила в мире Игорева и думала, что у нее есть опора. Выяснилось, что опора была его — и ушла вместе с ним. Теперь люди из этого мира звонили ей по утрам и говорили о союзниках.

Она взяла чашку и положила в сушилку. Пошла к стеллажу.

Антуриум стоял на своем месте. Мамина герань рядом — три бутона стали оригинальными, один уже почти раскрылся, тёмно-красный, будущий.

Марина смотрела на него и думала, что нужно позвонить Светлане Юрьевне.

Адвокат ответил после второго гудка.

Марина рассказала коротко — имя, фраза о союзниках, предложение встречи. Светлана Юрьевна слушала молча. Когда Марина закончила — пауза была долгой, рабочей, на которую человек смотрит, а не просто собирает данные.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Что вы ответили?

— Что подумаю.

— Неправильно. — Пауза. — Марина Андреевна, встречаться с ним не нужно. Ни под каким предлогом.

— Я понимаю.

— Этот звонок я передам Громову. Сегодня же. — Голос у Светланы Юрьевны был ровным, но что-то в нем стало плотнее — как бывает, когда спокойный человек встречает что-то, что его не удивляет, но раздражает. — Захаров — это отдельная история. Серьёзная.

— Насколько серьёзная?

Небольшая пауза.

— Достаточно, — сказала Светлана Юрьевна. — Не думай об этом. Думайте о своих делах. Я займусь.

Марина знала, что не стоит думать — это не совет профессиональной инструкции, и подойти к ней полностью у нее не получится. Но она сказала хорошо — и это тоже было правдой. Хорошо, что есть кто-то, кто скажет, что я займусь, и это не будет пустыми словами.

Они попрощались.

Остаток утра она провела за делом — проверила сообщения в группе, упаковала две черенки для сообщений, сфотографировала молодой лист на монстре, который раскрылся этой ночью.

Лист был одеялом, нежно-зелёным, с влажным блеском. Она сфотографировала его в боковом свете — так, чтобы были значительные прожилки, факт, эта особая свежесть, которая бывает только у самых молодых листьев, еще не успевших затвердеть и потомнеть.