Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 26 – Зина Зиночкина

В девять утра телефон на столе ожил. Он вибрировал так яростно, что едва не съехал на пол.

«Стас».

Я не взяла трубку. Пошла в душ, смыла с себя запах муки и пота. Надела чистую блузку — самую простую, белую. Расчесала волосы.

09:45. Телефон взорвался серией сообщений.

«Варя, ты где?! Десять минут до открытия МФЦ!»

«Я у входа. Жду. Не вздумай меня подставить, дядя смотрит статус!»

«Тварь, ответь! У меня связи Павла Аркадьевича, ты же знаешь. Вылетишь из хаты завтра же!»

Я смотрела на экран и не чувствовала ничего, кроме легкой брезгливости. Этот человек, который еще неделю назад казался мне центром вселенной, теперь выглядел как надоедливое насекомое, бьющееся о стекло.

Я взяла коробку с тортом, которую вчера «на удачу» оставила Вика, и вышла из дома.

В «Эконом-Корзине» было привычно людно. Но сегодня я шла не через служебный вход, а через центральный. В руках — мой «билет в будущее».

Светлана Петровна, наша заведующая, стояла у касс и распекала кого-то из грузчиков. Увидев меня, она осеклась.

— Варечка? Ты чего не в форме? И… это что у тебя?

Я молча прошла в подсобку и поставила коробку на стол. Там уже собрались девчонки — Катя, Нина, Ленка. У Светланы Петровны сегодня был двойной повод: юбилей сестры и какая-то проверка из головного офиса.

— Вы просили торт, Светлана Петровна, — сказала я, развязывая ленту. — Я испекла.

Когда я откинула крышку, в каморке повисла такая тишина, что было слышно, как гудит старый чайник в углу. Женщины, привыкшие к пластиковым тортам с маргариновым кремом, которые мы продавали в отделе, просто замерли.

— Боже мой… — выдохнула Нина. — Это же… это же как в кино.

Светлана Петровна подошла ближе. Она осторожно коснулась пальцем края глазури, словно не верила, что это настоящее.

— Варя… Ты сама это сделала? За ночь?

— Сама, — кивнула я. — Рецепт бабушки.

Петровна посмотрела на меня другими глазами. В её взгляде больше не было того липкого сочувствия «брошенке», которое я видела в понедельник. Там было уважение. Чистое, профессиональное уважение одного работяги к другому.

Она достала кошелек.

— Варя, я рассчитывала на обычный «Наполеон» из кулинарии, но это… это совсем другой уровень. Сколько я тебе должна?

— Две тысячи пятьсот, — сказала я, и мой голос не дрогнул.

Девчонки охнули. Для нашего магазина это была огромная сумма. Но Светлана Петровна даже не поморщилась. Она выложила на стол две хрустящие тысячи и пятисотку.

Я взяла деньги. Они были теплыми. Они не были «выходным пособием» от Стаса. Они не были «бонусами» Леоноры. Это были мои деньги. Чистые, как эта мука, и твердые, как мой хребет.

Я спрятала их в карман и вдруг почувствовала, что могу дышать. Впервые за неделю я вдохнула полной грудью.

— Варя, подожди! — Светлана Петровна догнала меня уже в зале, когда я шла переодеваться в рабочую жилетку.

Рядом с ней стоял мужчина. Высокий, в дорогом, неброском пальто, с лицом человека, который привык отдавать приказы и получать лучшее. Его взгляд был цепким, как у ястреба.

— Вот, Глеб Борисович, это наш старший продавец, Варвара Дмитриевна, — Петровна суетилась, заметно нервничая. — Это она испекла торт.

Мужчина посмотрел на меня. Не на мою синюю жилетку, а прямо в глаза.

— Я случайно увидел ваш шедевр в подсобке, когда зашел обсудить со Светланой поставки для нашего банкета, — голос у него был глубокий, бархатный. — Я — владелец «Старого Города». У нас через три дня открытие нового зала. Мне нужен десерт, который запомнят. Ваш торт… у него есть лицо.