Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 97 – Ксения Соболева

Татьяна увидела, как дочь впервые по-настоящему обдумывает сказанное не как посредник между родителями, а сама.

— Он сказал тебе, что мы давно договорились о разводе, — продолжила Татьяна. — Кире говорил примерно то же. Мне не говорил ничего.

— Может, он действительно считал…

— Даша.

— Я просто…

— Я знаю. Ты хочешь найти версию, где никто не чудовище.

Дарья резко подняла взгляд.

— А ты хочешь, чтобы он им был.

Татьяна почувствовала боль, но ответила не сразу.

— Возможно, иногда хочу, — сказала она честно. — Потому что тогда легче.

Дочь замерла.

— Если он просто ужасный человек, значит, можно выбросить тридцать лет и сказать себе, что я ошиблась с самого начала. Но это неправда. Он был хорошим мужем много лет. Был хорошим отцом. Иногда плохим. Иногда прекрасным. Я его любила.

Дарья тихо произнесла:

— Он тебя тоже любил.

— Наверное.

— Тогда как это могло…

— Я не знаю.

И впервые это «не знаю» не раздражало ни одну из них.

Татьяна протянула руку через стол и положила ладонь рядом с рукой дочери, не касаясь.

— Я не прошу тебя ненавидеть отца.

— Правда?

— Правда.

— Даже после Киры?

— Даже.

— А если я продолжу с ним общаться?

— Это твой отец.

Дарья сглотнула.

— Но я не могу делать вид, что он ничего не сделал, — продолжила Татьяна. — И не могу подписать его версию только для того, чтобы тебе было спокойнее.

Дочь убрала руку с живота и сжала пальцы.

— Мне страшно.

— Из-за чего?

— Что он перестанет помогать.

Вот оно.

Дарья произнесла почти шёпотом.

Татьяна не ответила сразу.

— С квартирой? — спросила она.

— И не только. Ремонт ещё не закончен. Ребёнок скоро. Антон работает, но у него сейчас не лучший период. Я в декрете. Папа сказал, что поможет с детской, с врачами, если понадобится.

— И теперь ты боишься, что если я не соглашусь, он передумает.

— Я не знаю.

— Он угрожал?

— Нет!

— Намекал?

Дарья замялась.

Татьяна сразу заметила.

— Что сказал?

— Что если проект сорвётся, деньги придётся пересматривать вообще везде.

Татьяна закрыла глаза на секунду.

Никакой прямой угрозы.

Вадим умел лучше.

— Даш, — сказала она, — помощь, которая зависит от того, что другой человек делает так, как тебе нужно, перестаёт быть просто помощью.

— Но он имеет право распоряжаться своими деньгами.

— Конечно.

— Тогда что плохого?

— Ничего. Только и ты должна понимать, что именно происходит.

Дарья нахмурилась.

— Я не хочу заставить тебя отказаться от его денег, — продолжила Татьяна. — Бери, если нужно. Это ваши отношения. Но не проси меня подписывать ложь, потому что иначе папа может не оплатить ремонт.

Дочь побледнела.

— Я не так это…

— Возможно, не так. Но сегодня прозвучало именно это.

Дарья отодвинула стул и тяжело поднялась.

— Я зря приехала.

Татьяна тоже встала.

— Нет.

— Ты всё равно слышишь только то, что хочешь.

— Возможно.

— Не говори это слово!

Татьяна почти улыбнулась, но вовремя остановилась.

Дарья надела пальто. Движения стали резкими, лицо покраснело.

— Я просто хотела, чтобы вы договорились. Всё.

— Я понимаю.

— Нет, ты опять сейчас скажешь, что понимаешь, а потом сделаешь по-своему.

— Конечно сделаю по-своему.

Дарья замерла.

— Это моя жизнь, Даша.

— А мы?

— Вы — часть моей жизни. Но не владельцы.

Дочь сжала губы.

Татьяна помогла ей поправить воротник пальто. Дарья сначала хотела отстраниться, но не стала.