Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 1 – Ксения Соболева

Татьяна проснулась в три часа семнадцать минут оттого, что за стеной кто-то позвал её по имени. Голос был слабый, старческий, растянутый на первом слоге тем особенным образом, каким Галина Павловна звала её последние месяцы, когда уже не могла громко кричать и берегла воздух даже для двух простых слов. Татьяна открыла глаза, одним движением сбросила одеяло и успела поставить босые ноги на холодный пол прежде, чем окончательно проснулась. В спальне было темно; тонкая синяя полоска света пробивалась из-под неплотно задёрнутой шторы, рядом на подушке спокойно спал Вадим, а за стеной никто больше не звал. Там вообще уже четыре месяца не было человека, способного её позвать, но тело Татьяны почему-то отказывалось принимать обстоятельство, с которым разум давно вроде бы смирился.

Она посидела на краю кровати, прислушиваясь. Дом отвечал привычными ночными звуками: глухо щёлкнул котёл внизу, где-то в стене протяжно отозвалась труба, с улицы донёсся шелест шин редкой машины, проехавшей по мокрой дороге за оградой, и снова наступила тишина. Раньше в эту тишину обязательно вмешивался ещё один звук — неровные шаги Галины Павловны в коридоре, скрип кровати, дребезг стакана или тихий, почти детский плач женщины, которая проснулась и не понимала, где находится. Теперь комната свекрови стояла закрытой. Татьяна сама закрыла её через неделю после похорон, потому что устала каждый раз, проходя мимо, видеть кресло у окна, плед со сбитым в комок краем и маленький ночник, который семь лет запрещала выключать даже днём, чтобы Галина Павловна, проснувшись в сумерках, не испугалась собственного дома.

Вадим пошевелился, повернулся на другой бок и недовольно втянул воздух носом. Он спал крепко, как всегда, и Татьяна на мгновение ощутила к нему старую, почти рефлекторную зависть: этот человек мог спать рядом с чужой болезнью, чужим страхом, собственным телефоном, звонившим по ночам, пожарной сигнализацией и, кажется, даже выстрелом из пушки, если заранее решил, что вставать должен не он. Когда состояние его матери стало особенно тяжёлым, Вадим несколько раз честно предлагал нанять ночную сиделку, но Галина Павловна панически боялась чужих женщин и устраивала такие сцены, что после двух бессонных ночей приглашённые помощницы уходили сами. Потом Татьяна научилась справляться одна. Сначала на неделю, потом на месяц, потом на год, а после этого никто уже не задавался вопросом, почему именно она просыпается от каждого шороха.

Она поднялась, осторожно прошла к двери и вышла в коридор. Под ногами привычно оказался мягкий коврик, который Татьяна положила здесь после первого падения свекрови; раньше она терпеть не могла ковровые дорожки в современном доме, собирающие пыль и шерсть, но за семь лет успела расставить их повсюду, где старые ноги могли поскользнуться. Теперь коврики раздражали её уже своей ненужностью. Она дошла до закрытой комнаты, положила ладонь на ручку и некоторое время стояла так, не нажимая. Потом тихо сказала в темноту:

— Галина Павловна, я здесь. Всё хорошо, спите.

Слова вырвались автоматически, и только после этого Татьяна зажмурилась, почувствовав досаду на саму себя. Никто не ответил. Разумеется, никто не ответил, и она пошла на кухню, чтобы выпить воды, потому что возвращаться в постель с этим липким ощущением чужого голоса в ушах всё равно было бесполезно.