Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 151 – Ксения Соболева

— И что ты чувствуешь? — спросил Михаил, который в тот вечер сидел у окна и чистил мандарин. Они договорились ужинать вместе, но Татьяна почти полчаса не могла оторваться от почты.

Она подумала.

— Жалко денег.

Михаил замер с долькой в пальцах.

— Каких?

— Наших.

Он усмехнулся.

— Вот за это я тебя люблю.

Татьяна подняла глаза.

Слово прозвучало впервые.

Михаил тоже понял, потому что выражение лица на секунду стало почти виноватым.

— Я не специально, — сказал он.

— Очень убедительно.

— Могу забрать обратно.

— Поздно.

Он положил мандарин на тарелку.

— И?

Татьяна почувствовала тепло, но не позволила разговору превратиться в отдельную большую сцену. Сейчас письмо было важнее.

— Потом обсудим, — сказала она. — А деньги правда жалко.

Михаил кивнул, будто именно такой ответ и ожидал.

— Тогда сначала деньги.

Часть вложений действительно вернуть не удалось. Рекламные площадки, подготовка, съёмки, работа агентства, подрядчики — всё это уже существовало и было оплачено. Но в дальнейшем разделе сумму, которую Вадим перевёл с семейного счёта и направил на проект, не забыли. Ольга Сергеевна объяснила всё значительно проще тех страшных юридических конструкций, которых Татьяна сначала боялась: деньги были общими, Вадим распорядился ими единолично незадолго до развода, значит, это должно учитываться, когда стороны окончательно определяют, кто что получает. Вадим сначала спорил. Потом предлагал учитывать только ту часть, которая физически оставалась на счёте после платежей. Потом его представители прислали другую схему. В конце концов спор упёрся в цифры, а цифры, к счастью, не умели обижаться и менять собственную память.

Татьяна несколько раз участвовала во встречах, но большую часть переговоров проводила Ольга Сергеевна. Это тоже было новым умением — не делать всё самой только для того, чтобы доказать независимость. Когда требовалось решение, Ольга звонила, объясняла варианты, Татьяна выбирала. Когда решения не требовалось, никто не заставлял её часами слушать, почему Вадим считает ту или иную сумму несправедливой.

Его профессиональные проблемы существовали параллельно и доходили до Татьяны почти исключительно через новости. Фирма, где Вадим много лет был публичным лицом и одним из руководителей, сначала объявила, что личный медиапроект не связан с основной практикой. Потом несколько партнёров отказались от совместных выступлений. Ещё позже появилось сухое сообщение о «внутреннем перераспределении управленческих функций». Только Дарья однажды сказала матери прямо, что отец больше не руководит направлением, которое создавал много лет.

— Он сам тебе рассказал? — спросила Татьяна, стараясь не делать голос слишком заинтересованным.

Они сидели в кафе возле детской клиники. Дарья уже двигалась тяжело, до родов оставалось совсем немного, и официант дважды предлагал более удобный стул, пока она не пригрозила уйти, если ещё кто-нибудь напомнит, что беременна.

— Да, — ответила дочь. — Партнёры сказали, что после всей истории его публичный проект слишком сильно ударил по фирме. Он остаётся работать, просто больше не руководит.

— Понятно.

Дарья внимательно посмотрела на мать.

— И всё?

— А что ещё?

— Не знаю. Думала, ты спросишь.

— О чём?

— Как он.

Татьяна взяла чашку.

— И как он?