Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 149 – Ксения Соболева

Татьяна сидела.

Руки дрожали.

Ноги тоже.

Ольга Сергеевна подошла первой.

— Вставайте.

— Зачем?

— Потому что эфир закончился.

Татьяна засмеялась.

Слишком громко.

Ольга Сергеевна тоже улыбнулась.

— Всё нормально.

— Не говорите как Михаил.

— Не знаю вашего Михаила.

— Уже говорили.

Вадим стоял в нескольких метрах.

К нему подошёл продюсер.

Он отвечал коротко.

Потом посмотрел на Татьяну.

Несколько секунд их взгляды встретились.

Он направился к ней.

Ольга Сергеевна осталась рядом, но Татьяна слегка покачала головой.

— Две минуты, — сказал Вадим.

— Говори.

Он был очень бледный.

— Ты довольна?

Татьяна почувствовала усталость.

— Нет.

— Конечно.

— Правда нет.

— Проект остановили.

— Временно.

— Ты прекрасно понимаешь, что после такого эфира партнёры разбегутся.

— Не знаю.

— Не надо сейчас изображать наивность.

— Я не изображаю.

Вадим сжал губы.

— Ты получила, что хотела.

— Нет.

— А что ты хотела?

Татьяна посмотрела на него.

— Чтобы ты перестал говорить, что я согласилась.

Он почти рассмеялся.

— Ради этого стоило уничтожить всё?

— Я не уничтожала.

— Да?

— Ты мог убрать меня из проекта ещё месяц назад.

Вадим замолчал.

— Кира предлагала, — продолжила Татьяна. — Канал спрашивал. Я сама просила.

— Потому что без личной истории запуск терял смысл.

Татьяна кивнула.

— Значит, смысл был во мне.

Он понял.

Отвёл взгляд.

— Ты всегда умела всё свести к одной удобной формуле.

Татьяна усмехнулась.

— Научилась у тебя.

Вадим посмотрел.

На секунду прежнее раздражение сменилось чем-то почти знакомым.

Потом исчезло.

— Удачи, Тань.

— И тебе.

Он ушёл.

Татьяна не стала смотреть вслед.

Редактор проводил её через боковой коридор.

Тот самый.

Через несколько поворотов она увидела дверь маленькой комнаты, где несколько месяцев назад Вадим положил перед ней тёмно-синюю папку. Дверь сейчас была открыта. Внутри сидели два молодых сотрудника, ели что-то из пластиковых контейнеров и спорили о графике съёмок.

Обычная комната.

Татьяна остановилась на секунду.

Никакой торжественной памяти.

Просто место.

Потом пошла дальше.

За следующим поворотом редактор спросил, нужна ли помощь до выхода.

— Нет.

— Вас ждут.

— Знаю.

Татьяна хотела пройти одна.

И прошла.

Коридор казался длиннее, чем в первый день.

Свет слишком яркий.

Тело наконец позволяло себе чувствовать всё, что удерживало два часа: дрожь, слабость, сухость во рту, неприятную боль в спине.

Она не чувствовала победы.

Проект не закрыт.

Вадим не уничтожен.

Комментарии завтра будут ещё хуже.

Кто-то обязательно скажет, что Татьяна вынесла больную старуху на экран.

Кто-то — что канал устроил травлю известного адвоката.

Кто-то будет защищать его.

Кто-то её.

Всё продолжится.

Но собственный голос уже прозвучал.

Никто не сможет стереть его полностью и заменить общим заявлением.

Перед выходом из студийной зоны стояла Дарья.

Одна.

Михаил находился дальше, возле кофейного автомата, и разговаривал с Ольгой Сергеевной. Он увидел Татьяну, но не подошёл.

Дарья смотрела на мать.

Глаза красные.

Татьяна остановилась.

— Ты как?

Дочь усмехнулась сквозь слёзы.

— Все сегодня спрашивают одно и то же?

— Да.

— Тогда не знаю.

Татьяна кивнула.

Дарья сделала шаг.

Не обняла.

Протянула руку.

Татьяна посмотрела на неё.

Потом взяла.

Пальцы дочери были тёплыми.

— Пойдём? — спросила Дарья.