Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 135 – Ксения Соболева

«До этого никакого взаимно согласованного решения о разводе не существовало».

«Об отношениях Вадима Воронцова и Киры Орловой я узнала в тот же день».

«Отношения начались значительно раньше смерти Галины Павловны Воронцовой, за которой я в тот период осуществляла основной уход».

«Я не давала согласия на использование нашего развода как рекламного материала».

«Представленный документ с моей подписью мной не подписывался».

К каждому пункту — файл.

Без эмоциональных характеристик.

Без «предатель».

Без «любовница», где можно написать «отношения».

Татьяна остановилась.

Вернулась.

Оставила «отношения».

Не потому что берегла Киру.

Потому что письмо не должно было доказывать мораль.

Только последовательность.

В конце написала:

«Я не требую от вашей компании публично занимать мою сторону в семейном конфликте. Я требую прекратить распространять как установленный факт версию, которую я не подтверждала, и не использовать моё имя, изображение и историю брака в материалах проекта без моего добровольного согласия».

Татьяна перечитала.

Позвонила Ольге Сергеевне.

Та просмотрела.

Внесла несколько правок.

— Готовы? — спросила.

Татьяна посмотрела на детский носок возле ноутбука.

— Да.

— Уверены?

— Нет.

— Это нормальнее.

Татьяна усмехнулась.

— Отправляйте, — сказала Ольга Сергеевна.

Татьяна отправила.

На этот раз страх пришёл почти сразу.

Потому что пакет был серьёзнее прежних писем.

Не отказ.

Не просьба.

Фактическое опровержение всей публичной истории.

Ответ пришёл на следующий день.

Не от обычного сотрудника.

От одного из руководителей проекта.

Предлагали встречу.

Татьяна приехала с Ольгой Сергеевной.

В переговорной сидели трое человек.

Разговор длился почти два часа.

Никто не обвинял Вадима.

Никто не обвинял Татьяну.

Люди говорили о рисках.

О вложенных деньгах.

О репутации канала.

О том, что запуск уже получил большую огласку.

Татьяна слушала.

В конце женщина со стороны компании сказала:

— У нас есть вариант.

— Какой? — спросила Татьяна.

— Прямой эфир.

Ольга Сергеевна сразу посмотрела на неё.

— С участием обоих?

— Да.

Татьяна почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Зачем?

— Потому что сейчас существуют две публичные версии. Если мы просто снимаем проект, это выглядит как признание одной стороны. Если продолжаем — как игнорирование другой. Вы оба публичные участники истории, хотя изначально вы этого не планировали.

— Я не публичный человек.

— Понимаю.

— Тогда почему эфир?

Женщина помолчала.

— Потому что Вадим Воронцов уже публично высказался. Вы имеете право ответить в тех же условиях.

Татьяна посмотрела на Ольгу.

Та не говорила.

— Мне нужно подумать.

— Конечно.

— А Вадим?

— Мы уже предложили.

Татьяна напряглась.

— И?

— Он согласился.

Конечно.

Она почти услышала голос бывшего мужа.

Камеры.

Прямой эфир.

Его территория.

Вадим был уверен, что там победит.

В машине Ольга Сергеевна спросила:

— Что думаете?

Татьяна смотрела в окно.

— Боюсь.

— Это не ответ.

— Хочу согласиться.

— Почему?

— Потому что устала, что он говорит за меня.

— Это достаточная причина?

Татьяна подумала.

— Не знаю.

— Тогда подумайте до завтра.

Вечером она рассказала Михаилу.

Он слушал.

Не сказал «иди».

Не сказал «не ходи».

Только спросил:

— Ты хочешь?

— Да.

— Тогда что мешает?

— Он лучше.

— В чём?