Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 134 – Ксения Соболева

— Я научилась так говорить у тебя.

Татьяна замерла.

Дарья сразу поняла, что попала.

— Извини.

— Нет.

— Я не хотела…

— Нет, правда. Ты права.

Татьяна встала и пошла на кухню.

Не потому что хотела закончить разговор.

Нужно было движение.

Она поставила чайник.

Дарья пришла следом, опираясь рукой о поясницу.

— Сядь.

— Я и так весь день сижу.

— Тогда стой.

— Спасибо.

Татьяна достала чашки.

— Когда бабушка заболела, я всё время говорила «всё нормально», — сказала она. — На работе. Тебе. Вадиму. Даже врачу иногда.

— Почему?

— Потому что если сказать, что не нормально, надо что-то менять.

Дарья смотрела.

— А я не знала, что менять, — продолжила Татьяна. — Поэтому просто тянула.

— Папа тоже так делал?

Татьяна помолчала.

— Возможно. Но сейчас не о нём.

Дарья кивнула.

— Я хочу, чтобы у нас было отдельно, — сказала Татьяна. — Моё с тобой. Не через него.

— Я тоже.

— Тогда будем учиться.

— Как?

— Не знаю.

Дарья улыбнулась.

— Твоё любимое.

— Да.

Чайник закипел.

После чая Дарья вспомнила, что в багажнике лежит огромный пакет детских вещей от подруги.

— Я хотела разобрать дома, но Антон сказал, что если я принесу ещё одну коробку, он переедет жить в машину.

— Привози сюда.

— Правда?

— У меня всё равно слишком мало вещей.

Через десять минут они сидели в гостиной на полу.

Пакет оказался бездонным.

Ползунки.

Шапочки.

Крошечные носки.

Боди.

Плед.

Несколько платьев настолько маленьких, что Татьяна не могла поверить, что Дарья сама когда-то была примерно такого размера.

— Это на три месяца, — объясняла дочь. — А это, кажется, вообще новорождённое.

— Почему у них столько кнопок?

— Чтобы родители страдали.

— Логично.

Татьяна взяла маленький белый комбинезон.

На груди был вышит медведь.

— Ты в детстве ненавидела комбинезоны, — сказала она.

— Я ничего не могла ненавидеть в два месяца.

— Могла. Очень выразительно.

Дарья улыбнулась.

Татьяна складывала вещи по размерам.

Дарья подписывала пакеты.

В какой-то момент их руки одновременно потянулись к одному носку.

Обе остановились.

Засмеялись.

Никакой большой сцены примирения не было.

Никто не сказал, что всё прощено.

Дарья всё ещё несла обиду.

Татьяна всё ещё помнила её недоверие.

Но они сидели на полу и готовили вещи для ребёнка, который скоро родится.

Без Вадима.

Без его версии.

Без посредников.

Этого пока хватало.

Дарья ушла вечером.

У двери снова обняла мать.

— Можно я приду в воскресенье?

— Конечно.

— С Антоном?

— Да.

— Он боится.

— Меня?

— Семейных разговоров.

— Разумно.

Дарья улыбнулась.

— Мам.

— Да?

— Я верю тебе.

Татьяна почувствовала, как внутри всё сжалось.

Не от радости.

От того, насколько долго ждала этих слов.

— Спасибо.

Дарья ушла.

Татьяна закрыла дверь.

Вернулась в гостиную.

Детские вещи оставались на полу.

Она не стала убирать сразу.

Села за стол.

Открыла ноутбук.

Несколько дней назад Ольга Сергеевна уже спрашивала, готова ли Татьяна передать телевизионной компании полный пакет материалов.

Тогда она отказалась.

Не хотела эскалации.

Не хотела нового круга.

Теперь открыла папку.

Ложное согласие.

Старое согласие.

Переписка Киры.

Письма.

Скриншоты рекламы.

Собственные даты.

Татьяна начала писать.

Не короткое письмо.

Подробное.

По порядку.

«Я узнала о намерении Вадима Воронцова развестись после записи юбилейной программы».