Книга Жестокое сердце Тайги, страница 61 – Лина Коваль

Колени, суки, ноют. Правое — особенно.

Я же делаю покер фейс, будто не замечаю.

У меня это хорошо получается. Даже лучше, чем хоккей. Не замечать боли, усталость, жену, у которой до хрена вопросов. Или их уже не осталось?

В раздевалке пахнет с потом, сыростью и «Колой». Мужики оживленные, по-хорошему злые. Вечером у нас игра, а это значит даже воздух в здании сегодня другой. Наэлектризованный, густой. Будто перед грозой.

В общем балагане не участвую. Падаю на свое место, снимаю через голову защиту и стираю пот со лба.

Втыкаю две минуты, скидываю остатки одежды в кучу и иду в душ.

Горячие капли бьют по плечам, спине и ногам, но не расслабляют ни на секунду. Настраиваю воду, чтоб была попрохладнее. Мышцы сводит судорогой. Они дрожат и зудят, словно шуганные. Это от нечеловеческой физической нагрузки.

Яйца тоже зудят. Надо бы их тоже нагрузить, но честно — так по хую. На секс, на девок, что пасутся возле арены день и ночь, на стояк.

Первоначальный план изменился, и мир сузился до одной-единственной точки — теперь моей главной цели: стать самым результативным игроком регулярного сезона лиги.

Дело в том, что со стартом плей-офф трансферное окно закроется.

Условно, начиная с лета и до января, клубы могут спокойно обмениваться игроками. С февраля — баста карапузики. Даже отец со своими связями и баснословными деньгами ничего мне не сделает.

А может, уже и в январе — вряд ли. Кто откажется от лучшего игрока регулярки в угоду бабкам?

Бабки есть у всех. Кубок — у лучших.

Вытянув ладонь, упираюсь в кафель и вытираю глаза от воды.

Удивительно, как отец, сам того не ведая, год от года заставляет меня становиться лучше.

Лет с семи он периодически выгонял меня из дома, но Болотов с мамой придумали вариант с проживанием на базе и с тех пор я прибавлял в игре быстрее, чем мои сверстники. Отец придумал этот вариант с НХЛ, чтобы выдворить из города, лишил меня самого важного, но я снова наебал систему.

Вернее, почти получилось.

На каждое его действие я нахожу противодействие.

На любой яд — противоядие.

На атаку стабильно отвечаю контратакой.

Саша — просто исключение из правил. Подножка. Контратака, которой не суждено сбыться. Я на время сложил оружие, но обязательно найду другой способ противостоять Борису Сергеевичу.

Пойду дальше. Как всегда, шел. Своей дорогой, не сбиваясь с пути.

Болотов ловит возле душевой. Окидывает подозрительным взглядом и рявкает.

— Загорский!

Я останавливаюсь и заматываю полотенце на бедрах.

— Я за него.

— Плотный завтрак. Потом отдых. До игры никаких дополнительных залов, льда, беговых дорожек, бега на улице, прогулок по парку, которые ты «так любишь», и прочего героизма.

— Ладушки. — прохожу мимо.

— Это что за ответ тренеру, твою мать? — краснеет. — Ты головой ударился?

— Так точно, Борис Сергеевич. Никакого бега, залов, льда. Усек.

— Вот так-то лучше. Тебе нужен сон, Ярослав. Еда с витаминами. Восстановление. А не попытка кому-то что-то доказать.

— Никому я ничего не доказываю.

Переодевшись в спортивное трико и футболку без рукавов, проверяю входящие сообщения и направляюсь в столовую на завтрак. Искренне радуюсь, что делаю это последним. Во всяком случае, помещение почти пустое.

Я беру поднос. Ставлю на него овсянку, яйца, брикет творога и чай.