Книга Жестокое сердце Тайги, страница 58 – Лина Коваль

— Саша, ты была огонь! Ты видела, как зал смотрел? — поддерживает Милана в гримерной, где царит радостный хаос.

Я киваю, хотя видела только одного зрителя.

И он ушел….

— Спасибо.

Девочки обнимаются, смеются, обсуждают выступление. Кто-то забыл движения во втором блоке, переживает, но обвиняющих нет.

Я отворачиваюсь к зеркалу и делаю вид, что поправляю волосы. В отражении вижу себя. Блестящую, нарядную, как никогда красивую девчонку с яркой помадой и глазами, в которых стоят слёзы.

Мне ведь всего девятнадцать. И я как бы замужем. Правда, в нашем браке с Загорским правила не знаю только я.

— Александра? — раздается мужской голос за спиной.

Я оборачиваюсь.

В дверях стоит высокий парень в темно-зеленой университетской толстовке. Широкие плечи, светлые волосы, улыбка уверенная, но, в отличие от некоторых, совсем не наглая.

Я видела его раньше. В коридорах главного корпуса.

Сложно не заметить парня с таким ростом.

— Я? — удивлюсь.

— Меня зовут Артем. Из баскетбольной команды.

— Я помню, — очень вежливо вру.

Он улыбается шире.

— Ты классно выступила. Особенно момент с поддержкой. Выше кольца взлетела… Я занервничал.

— Было немного страшно. — признаюсь.

— Ты хорошо держалась.

— Спасибо…

Я замолкаю, не понимая, о чем нам вообще общаться, но Артем быстро снимает с повестки и этот вопрос:

— У нас после официальной части вечеринка в малом зале. Собираются все команды, музыка, банкет, все как положено.

— Я не знала.

— Составишь мне компанию?

Тайга

Выхватив куртку из рук гардеробщицы, несусь к двери, словно за мной гонятся тысяча чертей. Не меньше. Пульс шарашит по вискам, а кровь вскипает в венах, образовывая шипящую пену.

Ебал я эти качели, Спорткомплекс, университет и город.

Как и Новый год — в целом.

Теперь до выхода «Родины» в плей-офф с базы вообще ни ногой.

На хрен.

Преодолевая сугробы из выпавшего за вечер снега, решаю забить на шапку и оставляю ее в кармане. Так голова яснее будет. Ясная голова — уже победа.

— Загорский! — слышу глухой вскрик.

Оборачиваюсь и чертыхаюсь про себя.

Жозефина.

Тебе то что?

Молча наблюдаю, как она гребет по снегу ко мне. В платке и длинной шубе.

— Ярослав, добрый вечер! — улыбается и светится, будто новогодняя гирлянда.

При этом останавливается в трех метрах.

Маленькая как собачонка. И пялится на меня всегда так же. Заискивающе.

Смешная.

— Добрый.… - киваю, забрасывая руки в карманы.

— А ты как здесь, Ярослав? — подозрительно спрашивает.

С какой-то жалостью.

— Я? Здесь учусь. — киваю в сторону универа.

Она вообще в курсе?

— Это я знаю… — смущается и запинается. — А сегодня зачем?

— Сказали — всем быть на празднике для спортсменов, я приехал. В обязаловку же.

Смотрит на меня подозрительно.

Будто я ей денег должен, но этому даже рада.

— А ты разве уже выздоровел?

— Выздоровел? — хмуро спрашиваю.

Пьяная она, что ли?

— Мне Золотая все рассказала…

— Золотая? — прищуриваюсь.

Сердце пропускает удар.

Пожаловалась на меня, значит?

Я этого ждал — врать не буду. Каждый день ждал, что позвонит разгневанный отец или Иван Сергеевич выступит в защиту дочери. Это было бы логично.

— Рассказала, что ты… заразный, — договаривает почти шепотом.

— Я? — не сдерживаю улыбку. — Я заразный?

— Ты давай лечись, Ярослав! — дает напутствие Жозефина и делает шаг назад. — А сессию мы тебе потом закроем.