Книга Измена. И с чистого листа, страница 4 – Андрей Левинский

— Разогреть?

Катя забрала тарелку из моих рук.

— Я сама.

Она прошла мимо меня. Дверь оставила открытой, и это было лучше, чем могло случиться. Я поправила покрывало, подняла с пола носок и только возле кухни поняла, что несу его с собой.

Василий стоял у шкафа в спальне и перебирал ящик.

— Вер, а чистые носки где?

— В верхнем ящике, как всегда.

— Там две пары всего.

— Остальные в стирке.

Он недовольно щёлкнул языком.

— Мне на неделю надо. Поставь машинку, ладно?

В корзине лежали полотенца, Костина форма и мои вещи. Носки можно было постирать утром или самому выбрать режим, который Василий знал не хуже меня. Я уже приготовила слова. «Сегодня не успела». «На работе отчёт». «Мама приехала». Все они звучали оправданием, хотя меня никто пока не обвинял.

— Поставлю.

Я загрузила бельё и протёрла воду возле раковины. Белая мамина салфетка лежала сверху в мусорном ведре; серая полоса проступала на ней ровно и отчётливо. Я прижала салфетку очистками, чтобы не видеть.

К половине одиннадцатого дети разошлись по комнатам. Я проверила будильник, положила телефон заряжаться и легла рядом с Василием. Матрас под ним едва заметно вздрагивал: он печатал сообщение, держа телефон возле груди.

— С кем переписываешься?

Вопрос успел подняться до языка. Мамино «вокруг таких всегда крутятся» стояло в памяти неприятным послевкусием. Спросить означало признать, что она сумела меня напугать. Ещё хуже — показать Василию недоверие после обычного семейного вечера.

Он усмехнулся чему-то на экране и заметил мой взгляд.

— Что?

— Ничего. Свет выключишь?

— Сейчас.

Василий положил телефон экраном вниз. Комната погасла через несколько минут, а я продолжала видеть на тумбочке его чёрный прямоугольник. Хотелось протянуть руку, перевернуть, спросить прямо. Я могла это сделать и решила лежать тихо.

Когда сон так и не пришёл, фраза «меня устраивает моя жизнь» впервые показалась мне чужой, как ответ, который много раз повторяешь и однажды забываешь, откуда выучил.

В четверг утром контейнер с обедом остался на кухонной столешнице.

Я заметила его, когда вернулась из прихожей за ключами. Василий уже стоял у двери, натягивая перчатки. На экране его телефона светилась карта города, поверх неё всплыло сообщение, которое он сразу смахнул.

— Обед возьми.

— Сегодня весь день по объектам. Где-нибудь перехвачу.

Я придержала для него дверь. За три дня после маминого визита ничего особенного не произошло. Белая салфетка исчезла вместе с мусором, Катя разговаривала с бабушкой только в семейном чате и отвечала на её нравоучения фотографиями учебников, Костя дважды забывал форму для физкультуры. Василий возвращался поздно, ссылался на работу и засыпал раньше, чем я успевала спросить о выходных.

Телефон он теперь почти всегда держал при себе. Я замечала это и каждый раз находила объяснение раньше, чем появлялся вопрос.

— Вечером будешь?

— Задержусь. У нас сдача на Садовой.

— Во сколько примерно?

Василий посмотрел на часы.

— Вер, я уже опаздываю. Не жди с ужином.

Он быстро поцеловал меня возле виска и вышел. Через несколько секунд хлопнула дверь подъезда.

Контейнер простоял передо мной ещё минуту. Внутри лежали гречка, котлета и два ломтика огурца, которые я положила сверху, чтобы обед выглядел аккуратнее. Я убрала его в холодильник, написала Косте напоминание про физкультуру и побежала на автобус.