Книга Измена. И с чистого листа, страница 1 – Андрей Левинский

К семи вечера ручки у пакетов успели врезаться в пальцы. Я поставила покупки на пол у лифта, нажала кнопку и сразу открыла рабочий чат: начальница спрашивала, успела ли я проверить начисления подрядчика. Файл лежал в компьютере на работе, однако я помнила сумму и написала, в какой строке ошибка. Пока набирала сообщение, лифт пришёл, постоял с открытыми дверями и уехал без меня.

На второй раз я затолкнула пакеты внутрь ногой. В зеркальной стене отразилась женщина в расстёгнутом пальто, с прилипшей ко лбу чёлкой и полосой от ремня сумки через грудь. Я подтянула живот, хотя в лифте никого больше не было, и сразу разозлилась на себя за этот жест. Потом двери раскрылись, один пакет накренился, и стало некогда думать.

Костя встретил меня в прихожей вопросом:

— Мам, а пицца будет?

— Будет курица. И салат.

— То есть пиццы не будет.

Он подхватил самый лёгкий пакет, где лежали хлеб и упаковка салфеток, и понёс на кухню с видом человека, которого заставили разгружать вагон. Из комнаты доносились выстрелы и голоса его друзей из игры.

— Ты задачи решил?

— Почти.

— «Почти» покажешь через десять минут.

Костя тяжело вздохнул, но компьютер выключил. Я выложила продукты на стол, поставила сковороду на плиту и снова посмотрела в телефон. Начальница прислала большой палец, следом коллега попросила найти платёж за прошлый месяц. Я полезла в банковскую выписку через удалённый доступ, придерживая локтем разделочную доску. Курица шипела, рабочий чат мигал, Костя из комнаты кричал, что в условии задачи ничего не понятно.

Так проходили почти все вечера. В этом даже было удобство: пока руки заняты, день не успевает предъявить счёт.

Катя вернулась без четверти восемь. Дверь хлопнула, на пол упал рюкзак, и в прихожей запахло холодным воздухом и сладкими духами.

— Я дома. Есть хочу ужасно.

Она появилась на кухне в короткой тёмной куртке поверх объёмного серого свитера, широких чёрных брюках и тяжёлых ботинках. На ремне висела цепочка, в ушах поблёскивали маленькие кольца. Розовые концы волос выбились из-под шапки и загнулись от влажности.

— Куртку повесь, — попросила я. — И рюкзак убери, папа придёт, споткнётся.

— Папа может посмотреть под ноги.

Катя стащила со сковороды кусочек курицы. Я хлопнула её по пальцам полотенцем, она засмеялась и всё-таки унесла куртку. Через минуту вернулась, уже печатая кому-то сообщение.

— Как курсы?

— Прекрасно. Я тупая, зато преподаватель оптимист.

— Кать.

— Мам, это характеристика моих знаний по профильной математике. Самооценка у меня в порядке.

Я хотела спросить, почему она опять перекрасила концы без предупреждения, и вовремя прикусила язык. Розовый оттенок ей шёл. Наверное. Я мало понимала в том, что сейчас считалось красивым, зато хорошо знала, что скажет моя мать.

Василий пришёл, когда я ставила тарелки. Он поцеловал меня возле виска, пахнул улицей и сел на своё место. Телефон положил справа от тарелки. Экран загорался каждые несколько минут; Василий читал сообщения, усмехался и быстро отвечал большим пальцем.

— Пап, у меня в субботу пробник, — напомнила Катя. — Ты обещал отвезти.

— В субботу не получится. Мы с ребятами за город собираемся.

— Ты в прошлую субботу тоже собирался.

Василий положил себе ещё курицы и посмотрел на дочь поверх телефона.