Книга Измена. И с чистого листа, страница 2 – Андрей Левинский

— Один раз сама доедешь. Взрослая уже.

Я пододвинула к нему салат.

— Я отвезу. Во сколько?

— В девять, — отозвалась Катя. — У тебя выходной вообще-то.

— Мне нетрудно.

Василий уже читал новое сообщение. Слова прозвучали привычно и правильно. Мне действительно было нетрудно. Заодно можно купить бытовую химию, забрать Костину обувь из ремонта и заехать к маме за банками. Выходной получался плотный, зато всё будет сделано.

Костя принёс тетрадь. В третьей задаче он перепутал дроби, и я стала объяснять, закрывая ладонью телефон с очередным рабочим уведомлением. Василий доел, отнёс тарелку к раковине и оставил её на краю.

Звонок в дверь прозвучал в тот момент, когда я наконец села. Катя вскинула голову.

— Мы кого-то ждём?

Ждать можно было только одного человека, который считал предупреждение о визите ненужной формальностью.

Мария Павловна вошла с пакетом яблок и сразу провела пальцем по тумбе в прихожей.

— У вас тут темно. Васечка, когда лампочку вкрутишь нормальную?

— Мам, лампочка нормальная, — я забрала у неё пальто. — Проходи, ужин ещё тёплый.

— Я есть не буду. После шести уже поздно.

Она сказала это, глядя на мою тарелку. Я машинально отодвинула хлеб к Косте, хотя успела съесть только половину кусочка.

Мама прошла на кухню, поздоровалась с Василием теплее, чем со мной, поцеловала внука и остановилась перед Катей. Взгляд медленно прошёл от ботинок до розовых волос.

— А эта, прости господи, одевается как девочка с трассы. И никакого вкуса.

Катя перестала жевать. На секунду её лицо стало пустым, потом бровь поползла вверх.

— Мне нравится.

— Тебе семнадцать лет, что тебе может нравиться? Цепи, волосы эти. Потом удивляетесь, почему приличные мальчики мимо проходят.

— Мам, давай не будем, — произнесла я тем голосом, которым обычно останавливала ссору до того, как она начиналась. Мягко, чуть виновато, будто просила об одолжении. — Катя только с курсов, устала.

— Я тоже устала, однако на людей похожа.

Катя отодвинула тарелку. Ножка стула коротко скребнула по полу.

— Я к себе.

— Ужин доешь, — попросила я.

Дочь посмотрела на меня дольше, чем требовалось для ответа. Потом взяла тарелку и унесла в комнату. Мама покачала головой, а Василий продолжил переписку. Большой палец быстро двигался по экрану.

— Распустили девочку, — подвела итог Мария Павловна. — Отец в доме есть, а сказать некому.

Василий поднял глаза.

— Любимая тёща, давайте без скандала. Я только сел.

Он защищал собственный ужин, однако я испытала облегчение: Василий вмешался, дальше можно было не продолжать.

Мама пришла проверить стиральную машину. На прошлой неделе та стала греметь при отжиме, и знакомый мастер посоветовал посмотреть, ровно ли стоят ножки. Мария Павловна принесла номер другого специалиста, «который хотя бы не дерёт деньги с семьи». В ванной она опустилась на корточки, достала из кармана сложенную белую салфетку и провела под машиной.

На ткани осталась серая полоска.

— Верочка, ты когда здесь убирала?

— В субботу.

— Значит, плохо убирала.

Я смотрела на салфетку и вспоминала, как в субботу отодвигала корзину с бельём, мыла плитку возле ванны, чистила швы старой зубной щёткой. Под стиральную машину щётка не пролезла. Можно было сказать, что там пыль появляется за день, что я работаю, что дома живут четверо. Вместо этого я взяла тряпку.