Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 55 – Ксения Чернова

Я перечитал строку.

Потом ещё раз.

Внизу “Артек-2” сиял как доказательство мира, где всё работает правильно. Над морем пели. В моей ладони лежал второй жетон доверия. На губах всё ещё жило тепло Веры. А передо мной стояла Лидия Орлова, и в её спокойных глазах не было ни злости, ни торжества. Только точность.

— Товарищ Воронцов, — сказала она тихо. — Откуда вы это знаете?

Утро после фестиваля света началось с того, что я впервые проснулся в “Артеке-2” не от трубы, не от моря и не от спокойной строки на панели, а от страха.

Он сидел в груди тихо, аккуратно, почти вежливо. Не бился паникой, не бросал в пот, не заставлял вскакивать. Просто был. Лежал под рёбрами, как маленький тяжёлый предмет, забытый там кем-то из прежней жизни. И чем ярче за окном сияло море, чем мягче скользил свет по белому потолку моего павильона, тем отчётливее я понимал: этот страх не принадлежал утру. Он пришёл со вчерашней крыши технического корпуса, с красной папкой Лидии Орловой, с выделенной строкой в отчёте.

Воронцов А. С. до травмы прямого допуска к ручному обслуживанию распределительных групп старого типа Б-7 не имел.

Я лежал, глядя в потолок, и слышал, как внизу просыпается “Артек-2”. Шаги по галерее. Женские голоса. Смех Марины где-то далеко, мгновенно узнаваемый даже сквозь стены и расстояние. Короткая команда Зои на спортивной площадке. Гул утренней кухни. Море. Флаги. Белый курорт, сияющий так, будто вчера ночью его не спасали от позора старого контакта в жарком проходе машинного сердца.

На столе лежали два красных жетона.

Зоя Громова.

Вера Кольцова.

Я поставил их рядом, хотя это было глупо и, возможно, самонадеянно. Два маленьких металлических круга, две разные формы доверия. Один — от женщины, которая проверяла силой и уважала тех, кто не ломается под давлением. Второй — от женщины, которая верила только работе, но вчера на крыше позволила себе приблизиться ко мне так, как не приблизилась бы к человеку, которого считала декоративным героем. От этих жетонов должно было становиться теплее. И становилось. Но рядом с теплом росла другая мысль: если сразу несколько участниц “Красной Зари” начнут выбирать меня, Особый отдел уже не сможет считать мои расхождения обычной травмой.

Лидия сказала это почти прямо ещё до того, как произнесла приглашение на беседу.

Я поднялся, умылся, долго смотрел на себя в зеркало.

Лицо Алексея Воронцова стало мне немного привычнее. Тридцать семь лет. Тёмные волосы, упрямый подбородок, глаза, которые я всё ещё не считал своими. Иногда в отражении мелькало что-то от меня прежнего — усталость, недоверие, привычка ждать подвоха. Иногда, наоборот, лицо казалось лицом настоящего Воронцова, которому я обязан был жизнью и чью честь носил на груди. Я не знал, кем был этот человек до аварии. Герой Пятилетки. Инженер “Красной Орбиты”. Человек, который действительно спас энергетический узел. Человек, возможно, умерший в момент, когда я открыл глаза в его теле.

Что хуже — быть самозванцем или мертвецом, которому дали чужое продолжение?

Панель на стене мягко вспыхнула.

Товарищ Воронцов. В 08:00 вас ожидает методист программы доверия Л. С. Орлова. Форма встречи: индивидуальная восстановительно-аналитическая беседа. Локация: стеклянный кабинет Сектора гармонии, южная галерея.