Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 44 – Миф Базаров

Дима кивнул, взял стакан.

— Слушай, спросить хотел, — Волков быстро отхлебнул. — Ты ж, наверно, за всё время не один десяток иномирцев положил. На шестой вон вышел, магистром стал. А в «Избавители» так ни разу и не заглянул. Нехорошо, Игорь.

— Руки не дошли, — я пожал плечами, отпил ещё.

— Руки у него не дошли, — друг покачал головой, посмотрев на наставника. — Там же все свои. У кого на счету больше десятка, тех по пальцам пересчитать в инквизиции, а у тебя… Да и польза будет: там же только сильные члены ордена, может, научат чему. А ещё поговорить есть с кем, не каждому ведь расскажешь, как это, нечисть из людей выковыривать. Подумай, а?

— Подумаю, — бросил я для проформы.

Дима это «подумаю» знал не хуже меня, но кивнул, отстал.

Соколов во время разговора и бровью не повёл, только перевернул очередной лист. А я краем глаза поймал, что менталист держал его вверх ногами. Держал и слушал. С чего бы старшему менталисту ордена слушать, как Димка зазывает меня в тот клуб?

Ну ладно. После разберусь, что всем от меня надо с этими «Избавителями». Не пришей кобыле хвост, а лезут уже второй раз.

Я вернулся к серовским адресам.

И почти сразу заметил одну закономерность.

На отгрузочных документах то и дело выделялся знакомый почерк. Я сначала не понял, где его встречал. Аккуратный, ровный, а над списками отгружаемого стояли мелкие пометки карандашом.

Я стал откладывать эти листы отдельно, и вскоре набралась целая стопка. И что характерно, отгрузки по ним шли на один адрес.

Кто-то очень скрупулёзный и дотошный принимал там груз.

Адрес на самой окраине Серова, частный дом за городской чертой. Снабжение шло отдельной строкой, мимо общего обоза, мелкими партиями, по особому списку, и список этот разнился от месяца к месяцу: то книги и бумага, то реактивы, то снова бумага.

Фамилия получателя не вписана, а вот подпись стояла, и в ней легко читались первые три буквы: БЕР.

Берлин, берег, берлога, беркут, берёза.

Берёзов.

Точно! Вот откуда я знал этот аккуратный почерк: тетради с конспектами лекций.

Берёзов Евгений Константинович. Менталист среднего форта «Ухинска», тот, кого я вынул из жизни остановкой сердца на третьем этаже гостиницы. Светлые волосы с рыжиной, веснушки на скулах, обгрызенные ногти. Под рубахой три щупальца. Высоко поднявшийся в иерархии секты человек. Паспорт и тетрадь конспектов я не сдал с общим отчётом, но указал во втором отчёте для Филипенко.

Гатчина. Полный курс. Я помнил ту тетрадь, как листал её в гостинице над остывшим телом. Первый курс ему читал Безобразов, тот же зануда с указкой, что и мне когда-то. А вот защиту ауры — Никодимов. Экстраординарный курс. Такой давали троим с потока, не больше, лучшим из лучших, и попасть туда стоило года жизни. Когда я учился, Никодимов уже не преподавал, его имя поминали как легенду.

Я раздумывал, держа в руках одну из отгрузочных, выписанных на тот адрес.

Соколов протянул руку, взял у меня документ, пробежался глазами. Потом перебрал остальные, что я отложил, и обронил, ни к кому не обращаясь:

— Так вот кого они так боялись…

И глянул на работников у стены. В бумаге этого не прочесть, менталист считал это с бедолаг раньше, когда оседали по стене. Он положил бумаги обратно, ровно на то место, откуда взял.