Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 47 – Миф Базаров

Только вернулся сюда не он, и мы не первыми сюда вошли. Кто-то прошёлся по комнатам до нас.

Ящики стола выдвинуты, но не до конца, буквально на ладонь-две, как выдвигает тот, кто торопится и заглядывает, а не вынимает. Книги в шкафу рядом стояли неровно, часть вытащена и засунута назад криво, корешками внутрь, а у такого хозяина как Берёзов корешками внутрь не стояло отродясь. На полу за креслом два тома брошены веером. Тут рылись.

Я обошёл кабинет по кругу, читая не вещи, а порядок вещей.

Инквизиция работает иначе. Когда зачищаем мы, выносим всё под метёлку: бумаги в мешки, мебель и стены простукиваем. После нас в комнате пусто и чисто, как в вымытом стакане. А тут чисто не стало. Перерыли с десяток мест и бросили. Лампу не тронули, чернильницу не тронули, тетради на столе даже не сдвинули, а в тетрадях-то у менталиста самое важное, любой из наших туда полез бы первым делом. Зато в шкафу ковырялись знатно.

Искали что-то одно. Конкретное. Знали, как оно выглядит, и тетради проходили мимо, потому что искали не записи. И, кажется, не нашли.

Я прошёлся по тем местам, куда любитель сунулся, и по тем, куда нет. Деньги в столе на месте, пачка ассигнаций в верхнем ящике, в другом мешочек мелких макров. Зато перерыто там, где такой хозяин держал бы учётные книги, — шкаф, ящик. Любитель искал не драгоценность. Любитель искал, что-то определённое.

— Поработали явно не из инквизиции и полиции, — сказал я.

Соколов стоял в дверях кабинета и медленно оглядывался.

— Инквизиция бы вынесла и подмела, — я кивнул на разворошённый шкаф. — А тут кто-то искал, а не зачищал. И явно своё искал не казённое: тетради, деньги, макры ему без надобности.

— Любитель, — обронил старик.

— Любитель. Со своим интересом.

Волков тем временем сунулся к ящикам, выудил пачку открыток, повертел, разочарованно бросил назад.

— Слышь, Игорь, а может, проще всё, — Димка прислонился плечом к шкафу. — Соседи. Хозяин пропал, дом стоит, ну и полезли, чего добру зря пропадать. Народ-то везде ушлый.

— Соседи берут, что плохо лежит, — сказал я. — Часы, деньги, серебро. Вон на полке портсигар. Серебряный. Не взяли, — я кивнул на вещицу, — явно не за барахлишком приходили.

Димка хмыкнул, признавая.

Соколов всё смотрел на меня тем же спокойным взглядом, что и на складе на лист вверх ногами.

— Течёт у нас, Игорёк, — обронил он, разглядывая шкаф. — Сам, поди, знаешь.

— Течёт, — кивнул я, — но здесь всё сложнее, — я обвёл рукой кабинет, — кому нужны орденские секреты, тот не станет шарить по книжным шкафам впотьмах и бросать тетради менталиста нечитаными. Это не про нас и не про секту. Здесь искали что-то личное.

Соколов чуть склонил голову, но не возразил.

Дверь в подвал нашлась в кладовке за кухней, дубовая, с висячим замком. Замок был сбит чем-то тяжёлым, на дужке свежий скол.

Вниз вела крутая лестница. Я щёлкнул выключателем, и под потолком зажёгся свет.

Подвал оказался просторнее самого дома. Бетонный пол, побелённые стены, внутри ни запаха, ни сырости подвала.

Посередине стояли два кресла.

Тяжёлые, прикручены анкерами к полу. Они были сделаны из массива железного дерева, с металлической оплёткой, их просто так не сломать. Кожаные ремни с пряжками, на руки и ноги. У основания каждого кресла, в полу, забранный решёткой сток. Над креслами, на кронштейне под потолком, лампа на шарнире, её можно повернуть и светить прямо в лицо сидящему.