Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 7 – Миф Базаров

— Ранеными займись, — сказал я, опуская рукав. — Только тех, у кого антимагия в крови, не лечи. Перевязка — и всё.

— Съест?

— Съест и не подавится, — кивнул я. — Треть источника уйдёт в никуда. Пусть лечат врачи в крепости, а нам магия может ещё пригодиться по дороге.

Маша кивнула и пошла к разведчикам.

Анна тем временем ходила вдоль раненых, поила их из фляги, раздавала сухпайки, поправляла сбившиеся повязки. Они принимали её заботу с благодарностью и провожали глазами. Все знали Снежную в лицо, и прятать её теперь поздно. Ничего. В крепости, перед расставанием, подчищу каждому верхний слой, один образ, одна девушка у костра, работа тонкая, но право на неё у инквизитора есть. Стереть человеку лишнее ради его же безопасности — это предел дозволенного вмешательства в чужую голову, и протокол на такой случай написан давно. Мария уровнем уже дотягивает, поможет, если что.

К туше, что ночью легла на мой «Урал», мы подступились с Захаром вдвоём. Эта тварь перевёртышем не была, поэтому солнце её не растворило. Тварь как ночью рухнула, так и лежала. Макр из неё был чуть больше малого — ерунда, хотя с перевёртышей мы и того не получили, их надо потрошить ещё до рассвета, но было не до этого.

Захар воткнул лом и под тушей вспух каменный горб. Я подналёг с другой стороны, влив силу в мышцы, и мы перевалили её набок.

Лучше бы не переваливали. На мой «Урал» было больно смотреть. Раму повело винтом. Вилку сложило, бак смяло в гармошку, руль вывернуло из крепления, переднее колесо пошло восьмёркой, и спицы торчали из него ежом.

Я взял из сектантской машины брезент, сложил на него всё, что осталось от «Урала», завернул углы, стянул ремнями и закинул тюк на корму вездехода, прикрепив к скобам.

— Не в первый раз тащу мотоцикл домой по частям, — сказал я Захару, поймав его вопросительный взгляд. — Соберу.

Тот смолчал.

«Иж» Марии стоял в полуметре от вмятины в земле. Целый, до последней спицы.

Эх…

Ну да ладно.

К десяти утра мотор вездехода чихнул, схватился и неровно затарахтел. И так сойдёт.

К одиннадцати Захар закрутил последние гайки, прогнал вездеход кругом по двору и заглушил.

— Готово. За ходовую не поручусь, но до ворот дотянуть должен.

— Уговор такой, — сказал я, собирая людей у машины. — Сломается в дороге — полчаса на починку. Не оживёт за полчаса — бросаем и идём пешком.

Ещё утром я развязал ремни у пленников. Держать людей связанными больше не имело смысла: тот, кто водил их на поводке, ушёл ещё вчера, а случись что — источник у меня подрос, у Марии полный, уложим заново. В кузов набились тесно, сидячих мест на семерых, раненых уложили на пол, с лёгкими ранениями полезли наверх, на броню. Туда же забрался и я: сверху и обзор шире, и сканировать сподручнее.

Выехали, когда солнце подошло к полудню.

За руль сел старший из водителей, здесь он дороги знал почти наизусть. Захар устроился рядом, Мария пошла впереди на «Иже», держась метрах в тридцати.

Разрушенный Новоархангельск потянулся по обе стороны дороги, мёртвый город, давно сдавшийся зелени. Кварталы стояли без крыш, от домов остались коробки да остовы стен с пустыми проёмами, из окон вторых этажей росли деревья, а мостовую в некоторых местах вспучило корнями. Днём город молчал. Ночные хозяева этих развалин давно выбили и вытеснили отсюда дневных тварей послабее, так что серьёзного нападения при солнце я не ждал. Но скан всё равно бросал раз в несколько минут.