Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 13 – Миф Базаров

Захар наклонился к шкафчику под столиком и достал графин из толстого стекла с карамельно-коричневой жидкостью и три низкие пузатые рюмки на короткой ножке. Приподнял графин в сторону Марии. Та коротко качнула головой и налила себе морса. Я отметил это про себя: за столом, где двое собрались пить под долгий разговор, она решила остаться с ясной головой.

— За то, что живые, — сказал Захар.

Выпили. По горлу прокатилось тепло, дошло до желудка, растеклось. Анна разломила шоколад и пустила по кругу, к нему легли курага и орехи, и на минуту в вагоне стало совсем по-домашнему: лампы под абажурами, плед, морс, орехи в вазочке. Только камина не хватало. А так хоть картину пиши: семья на отдыхе. Если не знать, какой дорогой все четверо сюда добрались.

Состав, не разгоняясь, подкатил к станции Кипень, первой на этой стороне. За окном поплыл перрон под электрическими фонарями: военные со сменных караулов Новоархангельска с вещевыми мешками через плечо, торговцы, кто-то выходил, кто-то садился в сторону столицы. Я смотрел на перрон и поймал себя на том, что разглядываю не людей, а само стекло. Оно было толстое, на срезе рамы толщиной пальца в три, не меньше. И снаружи, я это помнил точно, в эти окна не заглянуть: с перрона вагон глух, как обычный почтовый.

— Бронированные? — спросил я, стукнув ногтем по стеклу.

Захар кивнул, не вдаваясь в подробности. Я и не просил. Прикинул только про себя, что при такой броне где-нибудь в этих стенах наверняка упрятан и антимагический модуль, включающийся от какого-то рубильника у двери.

Кипень поплыла назад. На выходных стрелках состав повело из стороны в сторону, колёса с оттяжкой проскрежетали по острякам. Огни станции скоро пропали, за окном ненадолго встала тьма. А потом мир опять подсветился, только на этот раз не электрическим, а люминесцентным светом.

Захар вновь налил и, повертев свою рюмку, наконец заговорил.

— Как я сказал там, в семейном убежище: я из рода Пестовых.

— Ты сказал, а я услышал, — я отставил свою. — И кое-что сложил ещё до того. Земляной Олег. Ведь это родоначальник твоего рода. Сильнейший маг земли, открывший с шестью другими такими же выдающимися портал в Уральских горах. Сюда, в новые миры, новые колонии нашей империи.

Захар кивнул, а я продолжал:

— А кончилось всё для него печально — предательством и ссылкой на край империи. Так в архивах.

— Так в архивах, — согласился Захар и вдумчиво посмотрел на меня.

Я ждал.

— А как на деле?

— На деле мой предок никакого мятежа не поднимал, — Захар посмотрел на рюмку. — Он его остановил.

Дальше он рассказывал не гладко. Отломит фразу, помолчит, отопьёт, посмотрит в окно, отломит следующую. Не потому, что подбирал слова покрасивее. Потому что каждую из этих фраз в его роду почти триста лет держали за зубами, и выпускать их наружу выходило тяжело и непривычно.

Мятеж готовили не Пестовы. Он готовился против императорской семьи, и Олег о нём узнал. Донести открыто — значило спугнуть. Заговорщики могли уйди в тень и ударить уже потом, когда никто не ждёт, наверняка. И тогда предок сговорился с императором. Олег на глазах у всех принял позицию заговорщиков, вынуждая их открыться, а после получил за это публичное клеймо изменника и ссылку на край света. Заговор сорвали, головы полетели. А платой за спасённую корону стало «доброе имя», почти триста лет его полощут в архивах как главного предателя.