Онлайн книга «Как Лыков не стал генералом»
|
— Вацлав Чекальский. — Поляк? Эффенбах пояснил: — Один из районов комплектования Сумского полка – Польша, точнее, Привислинский край. Поэтому в полку много панов, примерно треть кадрового состава. — Ты встречался с паном Вацлавом? Он готов осведомлять нас честно? — А зачем ему темнить? – удивился коллежский советник. – Поручик ему не друг, а начальник. У них служебные отношения. Осенью Чекальский уходит в запас, вернется домой в Ломжу и забудет про Милия Милиевича. Поверь, я вижу людей; тут все просто. — Ну, тогда едем. Сыщики сели в пролетку и отправились в Хамовники. Ехали долго, и питерец в очередной раз убедился, что Москве до Петербурга как до луны. Даже городовые какие-то задрипанные, службу несут вяло, норовят уйти с поста поболтать с дворниками, и вообще… Вместо гвардейцев в красивых мундирах по улицам снуют гренадеры, ребята долговязые, но безо всякого лоска. Торцовые мостовые хоть и хороши, но их каждую весну приходится перестилать. Дамы одеты по-прошлогоднему, барышни еще скромнее. Как же все это выглядит в Тамбове или Воронеже? Не иначе, как и в родном Нижнем Новгороде… Пыльные Хамовники пришлось проехать насквозь. Они миновали гренадерские казармы, построенные в начале века сыном Матвея Казакова, и остановились вблизи строений Сумского драгунского полка. Эффенбах пояснил: — Полк теперь шестиэскадронного состава, а казармы построили на четыре эскадрона, по старым штатам. Живут поэтому тесно. Пойдем подальше от чужих глаз в швальню[21], поговорим там. Питерец с москвичом обошли казарму и оказались вдруг на капустном поле. Капуста тянулась до самой Москва-реки. На том берегу виднелась Поклонная гора, с которой в 1812 году Наполеон взирал на город. Тут и там в земле копошились драгуны в мундирах третьего срока с желтыми выцветшими воротниками. — Что еще за латифундия? – не понял Лыков. — Капустные поля принадлежат некоему Пишкину. Он поставляет драгунам капусту со скидкой, а взамен получает бесплатную рабочую силу и навоз с конюшен. — Крепостное право? Эффенбах не поддержал приятеля: — Солдаты – это вчерашние мужики. И они охотнее будут ковыряться в земле, нежели чем скоблить лошадей. А без капусты русскому человеку никуда, щи да каша – пища ваша. Сыщики зашли в грязную швальню. Им навстречу выступил неумытый малый в драном мундире. — Здорово, Иванов, – кивнул ему коллежский советник. – Вызови сюда Чекальского из третьего эскадрона. Которого утром приводил. А когда доставишь, встань снаружи, чтобы нам не мешали. — Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – ответил драгун и бегом кинулся исполнять приказание. — Твой освед в полку? – тихо спросил Алексей. — Да, один из трех. За армией нужен глаз да глаз… Через пять минут явился денщик. Он был в мундире с иголочки, на руках – нитяные белые перчатки, усы лихо закручены вверх. Хоть сейчас на картинку в журнал… Лыков никогда прежде не видел денщика в перчатках. Вот что значит поляк! Эффенбах представил его питерцу и начал расспросы. Причем он обращался к поляку на «вы» и держался уважительно: — Вы служите денщиком при поручике Корейше? — То так. Виноват, так точно! — Скажите, он на прошлой неделе был в полку или уезжал? — Их благородие отлучался в Петербург, его не было со второго по шестое апреля. |