Онлайн книга «Дела минувшие»
|
— Правда? Двинул? А какой рукой, левой или правой? Именно хотел ударить, покалечить или просто отмахнулся, как от назойливой мухи? — Я докажу, что это был удар умышленный и очень сильный. Повлекший за собой смерть! Лыков смерил Шульца ироничным взглядом: — Доказывайте, вам за это оклад жалованья платят. Свидетели ваши никуда не годятся, и вы скоро в том убедитесь. А теперь дайте мне бумагу и перо, я напишу жалобу в прокурорский надзор. Думаете, можно угрожать мне всякой чушью невозбранно? Выйдя с допроса в хорошем настроении, подследственный отправился снова на двор. Куда тут еще ходить? В сопровождении Урядникова он заглянул в церковь Александра Невского и перекрестил лоб. Затем сунулся к больничному флигелю. Там майданщик разложил одеяло и предлагал свои товары. Вокруг толпились арестанты, но ничего не покупали. «Демон» приценился: — Почем твоя колбаса, дядя? — Рупьцелковый за круг. — Что так дорого? Или в ней мясо пополам с золотом? Так я золото не ем. Майданщик хотел отшить наглеца, но присмотрелся внимательнее и вежливо ответил: — Извольте знать, ваше степенство… — Ваше благородие! — Виноват, ваше благородие, что тута тюрьма, а не Сытный рынок. Приходится доставать все с воли втридорога. Сам сверху имею лишь малую толику, да. Лыков нагнулся, взял с одеяла два круга малороссийских колбас и два ситных хлеба. И сунул их в руки голодранцу, что стоял рядом и с тоской глазел на шамовку: — Как зовут? — Игнатом, ваше благородие. — А я Лыков Алексей Николаевич. Держи. Один круг и один каравай снеси в дворянскую камеру исправительного отделения. А другие возьми себе за труды. И с товарищами поделись. Ладно ли? Оборванец, худой и какой-то пришибленный, стоял и еды не принимал. — Чего замер? — А… за что мне такая роскошь, Лексей Николаич? — За труды, я же пояснил. — Какие же в том труды – отнести сии предметы? Я за две копейки снесу, а вы мне на рубль с абасом[66] хотите подарить. «Демон» положил арестанту руку на плечо: — Хочу и дарю. Вид твой мне не нравится, скучный и убитый он у тебя. Давно колбасы не ел? — Ох… Забыл, когда… С казенного провианта брюхо к спине липнет. — Вижу. Ты гордыню-то спрячь в карман. Не сам просил, стоял молча, это я тебе предложил. Честь твоя не задета. А почему я не могу помочь попавшему в беду человеку? Ты христианин, и я христианин. Только у меня карманы от сорги[67] рвутся, а у тебя нет. Вот и все отличие. А так люди равны между собой. Мне не жалко, а тебе польза. Ступай. И поделись с товарищами. — Важно![68] Игнат сорвал с головы бескозырку, поклонился чуть не в пояс, схватил колбасу с караваями и бегом припустил в исправительное отделение. Зеваки еще теснее окружили диковинного покупателя. А тот продолжил чудить. Он взял пять пачек папирос и раздал их стоящим вокруг: — Держите, ребята, это вам. Майданщик, сколько с меня? — Колбасы два рубли, ситный сорок копеек и табак на рупь. Всего три сорок, ваше благородие. — Разбой средь бела дня, – добродушно обратился к соседям «демон», протягивая торговцу пятишницу. – Эх! Гулять – так гулять. Раздай-ка ты, дядя, на всю сдачу курева моим собратьям по узилищу. Пускай порадуются. Через минуту к одеялу сбежалась целая толпа. Сидельцы начали было драться за дармовой табак, однако щедрый новичок их враз утихомирил. И вручил каждому в руки лишь одну пачку – чтобы хватило всем желающим. |