Книга Гейне. Двойная игра, страница 58 – Анатолий Леонов

— Мы недавно расписались. Мы не венчаны, а матушка слишком строгих правил, чтобы принять такой брак. Вот мы и скрыли от нее до поры…

— Это правда! — обиженно поджала губы Мария Николаевна. — Я не признаю брака, не освященного в церкви. Это не брак, а блуд! Есть правило, и не нам его менять.

Садовской энергично захлопал в ладоши:

— Так в чем же дело? Отец Евгений легко исправит это недоразумение. Не так ли, батюшка?

Отец Евгений, облив рясу сочной начинкой расстегая, посмотрел на собравшихся взглядом голодной собаки.

— Извольте, господа!

— А вы, молодые люди? — спросил Глебов, сверля их глазами.

Березанцева взяла руку Демьянова в свои ладони и ответила за обоих:

— Мы согласны!

В изрядно обветшавшем верхнем храме Преображения Господня отец Евгений в церковном облачении совершил над молодыми таинство венчания. В церкви присутствовали те же люди, что и в квартире Садовского, и еще две молчаливые, невесть откуда взявшиеся монахини неопределенного возраста. Хмурая Мария Николаевна держала икону, Глебов и Воскобойникова — венцы над головами молодоженов. Все произошло быстро и совершенно буднично, без полагающейся духовной благодати и благолепия. Зато Садовской закончил весьма формальное мероприятие своей зажигательной речью. Он выехал к амвону на своей коляске и, вытирая платком слезы сентиментального умиления, возгласил, а послушное эхо под куполом церкви вторило его словам:

— Господа, я счастлив, что в столь грозные времена родилась еще одна семья истинных патриотов, монархистов, верных идее возрождения Российской империи! Грядут перемены…

Садовской понизил голос и, обернувшись на Глебова, закончил:

— Василий Петрович получил весточку с той стороны.

Глебов деланно смутился и покачал головой:

— Уж не знаю, могу ли я сейчас говорить об этом?

— Говорите, говорите, Василий Петрович. Здесь все свои, — ободрил его Садовской.

— Престолонаследник, Великий князь Владимир Кирилович, пишет, что непобедимая германская армия скоро начнет войну с Советами. Он призывает к свержению большевистской власти и освобождению нашего Отечества от страшного ига коммунизма…

Садовской не выдержал и, издав то ли крик, то ли стон, начал громко декламировать стихи:

Со стороны это походило на дешевую антрепризу двух старых актеров-любителей. Глебов вдруг стал громко аплодировать, видимо на мгновение забыв, что находится в церкви.

— Браво! Браво русскому Орфею!

Садовской театрально поклонился присутствующим со своей коляски и с отеческой любовью посмотрел на Демьянова:

— Вот почему, дорогой Александр, я возлагаю на вас большие надежды! Вы молоды, энергичны и по-хорошему злы! Именно таким, как вы, предстоит принять знамя русской монархии из наших, увы, слабеющих рук!

Демьянов бросил на мать быстрый взгляд. Ее глаза были полны ужаса и гнева. Он поспешно отвернулся и, подстроившись под интонацию Садовского, ответил с пафосом, на который только был способен:

— Борис Александрович, я благодарен за слова и стихи! Смею заверить, вы не разочаруетесь во мне, оказав свое доверие! Я выполню задуманное, чего бы мне это ни стоило!