Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 106 – Сергей Орлов

Она вырвалась из серой массы и рухнула на мёртвую землю в восьми шагах от живых кустов.

Восемь шагов.

Мира поползла, загребая передними лапами и вбивая когти в пепел, и борозды за ней тут же затягивались обратно.

Шесть шагов.

Кусты стояли прямо перед ней, и на нижнем листе дрожала обыкновенная дождевая капля.

Четыре шага.

Сухая стариковская рука легла ей на загривок. Легла мягко, без нажима, как берут за холку маленького котёнка.

— Ну куда ты… — сказал Тихон. — Куда ты, глупенькая…

Он поднял её одной рукой, легко, будто она ничего не весила, забросил себе на плечо и спокойно понёс обратно к храму. Мира висела вниз головой, смотрела, как удаляются живые кусты, и сделать что-либо уже не могла.

Старик донёс её до чаши и уложил рядом с пленными.

Мира лежала на боку. Прямо перед ней оказалось лицо Митяя с разбитой бровью и закрытыми глазами, а где-то за его спиной тяжело, с хрипом дышал Ермил. Из всего тела ей теперь подчинялся один только кончик хвоста, и она смотрела, как он подрагивает, будто он был вовсе не её. За девять лет службы она ни разу не задумывалась, чем закончится её жизнь. Видимо, зря.

Тихон опустился рядом на корточки, упёршись рукой в колено, и принялся спокойно её разглядывать.

— Было интересно посмотреть, на что ты по-настоящему способна, — медленно произнёс он. — И я увиденным доволен. Вы идеально подойдёте для моего ритуала. Надо только заманить сюда оставшихся.

Он потянулся к её подсумку и вывалил всё, что там лежало, прямо на пепел. Пара дымовых шариков, сигнальный свисток, свёрнутая карта, склянка с мазью, огниво. Старик перебрал добро сухими пальцами, брезгливо, будто рылся в чужом мусоре, и не взял ничего.

А потом снял с её лапы кольцо.

— Вот это, пожалуй, сгодится. — Тихон повертел его перед глазами и убрал за пазуху. — Передам весточку вашему командиру. Пусть знает, что ты у меня, и сам сюда явится.

Он поднялся и повернулся к чёрному проёму, за которым лежала мёртвая земля и беззвучно вспыхивала гроза.

Мира смотрела ему вслед, и кончик хвоста у неё всё ещё подрагивал. В голове по-прежнему крутилась одна и та же мысль: надо предупредить Артёма про храм, надо сказать, что здесь старика не взять, что драться с ним можно только снаружи.

Только вот сообщить об этом было некому.

Калитка скрипнула, и во дворе меня встретил гул голосов. Пленных перевели в избу ещё до моего ухода, и оттуда доносилось всё то, что доносится из дома, куда набили полтора десятка мужиков и баб, накормили и укрыли одеялами: кто-то жевал, кто-то препирался из-за места у печки, кто-то просто радовался, что вообще остался жив, после этой странной ночи.

Сизый оторвался от двери, у которой стоял с битой на плече и видом начальника караула, которому за этот караул хронически недоплачивают.

— Братан, — сказал он, не оборачиваясь. — Они там едят. Второй раз. Я им: черви, вы вообще-то под стражей. А они мне: «дык каша стынет». — он вздохнул. — Никакого раскаяния и понимания своего положения…

— Сизый, не сейчас.

Вика сидела на крыльце, подобрав ноги, и что-то писала в тетради, пристроив её на колено, а на кончике пера у неё темнела капля густых чернил, с красноватым отливом. Я такие уже видел в Академии. Вокруг них постоянно разводили великую тайну, хотя вся тайна сводилась к тому, чтобы подмешать в чернила собственной крови.