Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 53 – Сергей Орлов

Так что общий вывод выходил такой: работать с ним можно и даже нужно. Но при этом держать ухо востро, не выпускать его действия из виду и время от времени мягко напоминать, кто тут, собственно, батя. Ну и становиться сильнее — само собой, без этого никуда. Тут Щербатый, надо отдать ему должное, обозначил всё предельно честно: ходоки — народ дикий и понимают только язык силы. Уж кому об этом судить, как не ему: вырос в семье ходока, да и сам не один год бродил в Мёртвых землях, прежде чем перешёл в бандитскую стезю.

В итоге мы сошлись на нескольких договорённостях, и я нагрузил его парой заданий. А вот дальше начиналось самое интересное — потому что смотреть я собирался не на то, выполнит он их или нет, а на то, как именно это сделает.

Исполнительность исполнительностью, но меня куда больше волновали методы. Если выяснится, что он сгоняет ходоков под моё крыло, ломая их через колено, то придётся с ним распрощаться. Управление с помощью страха — это надёжный и проверенный веками метод удержания власти, спору нет. Но как-то он мне не по душе. А вот кнут и пряник — другое дело. Виновных, значит, поощрить, отличившихся — наказать.

Или там как-то по-другому было…

Когда Щербатый наконец ушёл, я размял шею, в которой за эти часы будто застыл цемент, и отправился туда, где всё это время кипела работа поспокойнее.

А кипела она знатно. Пока мы со Щербатым делили город, Карина занималась делом куда более приземлённым, но не менее важным — наводила порядок. И в прямом, и в переносном смысле.

Дел навалилось разом и много. Дальние комнаты, годами стоявшие забитыми всяким хламом, надо было расчистить под новые нужды; погреба — освободить от остатков Розиной контрабанды, и поскорее, пока на горизонте не нарисовалась имперская проверка, которая после смерти хозяйки могла нагрянуть в любой момент; плюс надо было пополнить запасы, так что часть своего персонала Карина разослала по лавкам и Торговым Домам со списком покупок.

Так что рабочих рук катастрофически не хватало, и именно поэтому к уборке привлекли буквально всех, включая девочек. Хотя лично я прекрасно понимал, что дело тут не только в нехватке рук.

При Розе в Источниках сложилась негласная иерархия. Нескольким любимицам доставались лучшие заказы, выходные, чтобы «прийти в себя», и прочие приятные мелочи. Остальные стискивали зубы и делали, что велено, потому что за строптивость и провинности наказывали быстро и жёстко. Поговаривали, что особо ретивых Роза и вовсе спроваживала за Урал — а что ждало девушку за Уралом, лучше было не думать.

И вот теперь, отправив элитных девушек с пониженной социальной ответственностью драить полы наравне со всеми, Карина одним махом показала две вещи: кто здесь новый хозяин и что иерархию отныне будут выстраивать заново, с чистого листа.

Это была исключительно воспитательная мера, против которой лично я ничего не имел.

Вот только у этой меры обнаружился любопытный побочный эффект, о котором Карина, подозреваю, даже не подумала. А если и подумала, то наверняка усмехнулась про себя. Виден он стал сразу, стоило мне переступить порог общего зала.

Дело в том, что девушек своих Роза в своё время отбирала по одному-единственному и вполне очевидному признаку. И вот теперь весь этот тщательно подобранный коллектив ползал по залу с тряпками. Кто-то тёр полы, кто-то оттирал столы, кто-то возился с диванами — и все как одна делали это, перегибаясь, потягиваясь и закатывая по локоть рукава с той ленивой грацией, которая давно вошла у них в привычку. Подоткнутые юбки, прилипшие к мокрым лбам пряди, блестящие от пота плечи и ключицы — словом, чтобы вспомнить, зачем я вообще сюда шёл, мне потребовалось определённое усилие воли.