Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 72 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Это не ответ на вопрос.

— На днях я пришлю к вам человека с подробными расчётами, он покажет, как всё это выглядит в цифрах. Поверьте, я не стал бы тратить ваше время на пустую болтовню. Модель рабочая, взносов с нескольких сотен ходоков хватит, чтобы покрывать лечение и выплаты. Но вы правы, это всё ещё не ответ на ваш вопрос.

— Тогда отвечай.

— Потому что дело не только в деньгах.

Роза чуть приподняла бровь, приглашая продолжить.

— Кто сейчас контролирует ходоков в этом городе? — я подался вперёд. — Атаманы ватаг, которые грызутся между собой за каждый выгодный маршрут. Кривой и Щербатый, которых ненавидят, но терпят, потому что без их ссуд и лекарей не выжить. Комендант, который сидит у себя в резиденции и спускается в город, только чтобы собрать свою долю. Я ничего не упустил?

— Академия ещё, — Роза пожала плечами. — Но им на город плевать, у них свои дела.

— Именно. И что объединяет всех этих людей?

— Просвети меня.

— Никто из них не владеет настоящей лояльностью. Страхом — да. Зависимостью — да. Привычкой — может быть. Но лояльностью? Той, за которую человек пойдёт в огонь и воду? Нет. Ходоки терпят Кривого, потому что без него сдохнут. Но если завтра появится кто-то другой, кто предложит лучшие условия, они переметнутся и глазом не моргнут.

Роза молчала, но я видел, что она слушает. По-настоящему слушает, а не просто ждёт, пока я закончу.

— А теперь представьте человека, который платит семьям погибших ходоков. Который лечит раненых не в кабалу, а по-честному. Который стоит между ходоком и нищетой, между его детьми и улицей. Как думаете, кому этот ходок будет предан? Атаману, который ведёт его в Мёртвые земли? Или тому, кто защищает его семью, когда он не вернётся?

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Сколько в Сечи ходоков? Полторы тысячи? Две?

— Около двух, если считать с сезонными, — Роза ответила машинально, и по её лицу было видно, что она уже понимает, куда я веду.

— Две тысячи человек, которые каждый день рискуют жизнью. Люди, которые привыкли убивать и умирать. Люди, которым плевать на законы, потому что законы здесь не работают. У каждого из них есть семья, за которую он готов глотку перегрызть. И все они будут знать, что их семьи под защитой фонда.

— Под нашей защитой, — поправила Роза, и голос её стал тихим, задумчивым.

— Под нашей защитой, — согласился я. — Это не просто бизнес, Роза. Это влияние. Армия подчиняется приказам, и её можно перекупить или запугать. А благодарность не перекупишь. Человек, который знает, что ты спас его семью от нищеты и позора, будет стоять за тебя до конца. Не потому что ты ему приказал, а потому что он сам так решил.

Она откинулась в кресле и долго молчала, глядя на огонь в камине. Пламя отражалось в серебре её маски, и я не мог прочитать выражение той половины лица, которая была скрыта.

— Ты вообще понимаешь, во что собираешься ввязаться? — спросила она наконец, и голос её стал жёстче. — Кривой и Щербатый грызутся между собой уже лет пятнадцать. Я слышала, что когда-то они даже пришли сюда вместе, из одного города, чуть ли не друзьями были. А потом вернулись из какого-то похода в Мёртвые земли и что-то не поделили. То ли добычу, то ли бабу, то ли кто-то кого-то бросил подыхать — никто точно не знает. С тех пор и режутся. Делят территорию, переманивают людей, иногда находят друг друга в тёмных переулках.